« Описание мира « Техническое « Социальное « Игровое « Информация по механике « Оформление механики
Панель умений

Gates of FATE: Tears of Gargea

Объявление

x
Айва Хемберт Скорпион Бернар (Белиар) Галлерани Эгиль Йин Джинрей Риате Кайя Харад Джениор Гвиндар Этерра Арам'Хан Лейенера Тваан Шезар Зинариэль Стоунграс Люстрия Дертан Салазар Прескотт Эмилия Прескотт Роза Санд Ивар Брауэр Ведагор Опаленный Мирфеа x
MAGIC SCHOOL
За гранью реальности Dark Fairy Tale
Внимание! Дизайн и функционал форума не рассчитан под мобильные устройства.

[Обсуждение]: очки команд
Кто чего ожидает
[Обсуждение + Конкурс]: Символы классов


» Краткая сводка по событиям в игре «» Краткая сводка по событиям в игре « - Парящий город Везен был УНИЧТОЖЕН! Силами колдуна, город упал и разбился. Миллионы погибших, тысячи пострадавших! А из-под обломков явилось жуткое чудовище и полчище Теней! Это королевство теперь обречено?
- Долгое время в подземельях Интхуула гномы ведут затяжную войну с пещерными паразитами - кобольдами. Для обеспечения более масштабной атаки на логова тварей уже начались подготовительная и разведывательная миссии.
- Несколько месяцев продолжаются реставрационные работы на императорском кладбище Хрейдмара, которое пострадало во время нападения некромантов и их слуг ратхов. Останки упокоенных мертвецов перезахоронены, а земля повторно освещается по мере восстановления территории. Стражи сообщают, что из гробниц и склепов пропало множество ценных сокровищ.
- На Храм Священного Огня, что расположен в интхуульских горах близ города совершено ужасное нападение. Служители и настоятельница храма Наурма были убиты, а само место осквернено и сожжено дотла. Со свидетельств выживших прихожан, Интхуул обвиняет в нападении люмберов Ваэддиара. Правительницы темных эльфов отрицают причастность своих воинов к нападению, но обстановка между государствами накаляется.
- Один из приближенных везенского короля оказался предателем, служащим мрачно известному Дь’Лонраку. Аристократ оказался ответственным за то, что монстры-тени, терроризирующие королевство, продолжают распространять свою скверну. Крупный отряд армии вместе с наемниками был отправлен к крепости дворянина-предателя, чтобы покарать его и вернуть скрижаль с важной частью пророчества о тенях.
- Исследователям из Башни Нибелунга удалось найти достоверную, пусть и не полную, летопись народя ледяных эльфов, которая рассказывает о корнях колдуна Дь’Лонрака! Появились доказательства того, что главный враг всех народов является воплощением павшего Бога Солнца, аватаром самого Разоэнру. Хрейдмар направил послов в другие города-государства, чтобы поделиться этими сведениями и сплотиться перед угрозой. Или уже слишком поздно?
- К областному центру трезенской земли, городу Эстеллу, приближается больше войско темных сил: ледяные эльфы, разбойники, крысолюды, тролли и даже ледяной великан. Эта армия уничтожает всё на своем пути и готовится к штурму столицы.
- Ходят слухи, что в окрестностях Льесальфахейма поселилось уже несколько некромантов. Из-за их темной активности Древо Жизни медленно погибает. Можно только гадать, откуда они пришли и что они планируют в дальнейшем.
- Мельн Словоплёт пропал! Известного барда давно уже не встречали в тавернах, распевающего свои бессмертные шедевры. Все поклонники его творчества пребывают в глубоком беспокойстве и готовы отправится на поиски.
- Говорят, что появилось новое Пророчество Луны, провозгласившее появление долгожданного императора Хрейдмара. Престол должен занять сын одного из генералов. Но, если верить толкам, у того генерала совсем нет законных наследников…
- Остальное зависит от вас…
X

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Gates of FATE: Tears of Gargea » » В былые времена » Последнее свидание с Хрейдмаром


Последнее свидание с Хрейдмаром

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

http://s7.uploads.ru/t/ScenY.png

Действующие лица:
Артур и Мариус.
Внешний вид персонажей:
описан в анкетах и в постах ниже.
Дата и время в эпизоде:
месяц Берилла, 100 лет назад.
Погода в эпизоде и место действия:
в Хрейдмаре никогда не бывает солнечно, постоялый двор на окраине города-крепости.
Тип эпизода:
личный.
Краткое описание действий в эпизоде.
Хрейдмар славится своей равнодушной жестокостью, у проигравшего на его Арене почти нет шансов остаться в живых. Разве что кто-то со стороны, кому случайно окажется не все равно, решит наплевать на законы.

Отредактировано Arthur Kehr (2018-06-25 23:20:33)

+1

2

[mp3]http://my-files.ru/Save/j89c0d/EZ3kiel - Premier Flocon.mp3[/mp3]
   Замкнутые веки дрогнули от яркой вспышки раскаленных мыслеобразов. Мозг, изможденный войском болевых сигналов, вновь транслировал события прошедших суток. Колени острыми углами вонзаются в песок, что устилал Арену, как бездушную пустыню, а в глотке раненного воина застрял надсадный выкрик. Но горловые и грудные мышцы сразу сжались крепким спазмом, не позволяя воплю вырваться наружу. "Потерпи еще немного, это скоро закончится. Еще немного.." - напряженно выдохнув, мысленно заверил себя Лукас, чувствуя, как пламенем клокочет рана на груди. Заточенная сталь одним лишь взмахом рассекла сначала кожу, а за ней и мышечные ткани, оскалившись впритык к костям грудины, в буквальном смысле ослепляя нервную систему перегрузом боли. Как же непривычно падать на колени, как же странно не сжимать в руке свой верный меч или хотя бы маленький осколок, которым можно вскрыть чужие вены. Кулаки, дрожа, сжимаются в две каменные булавы, удерживая гнев на привязи. "Скольких ты убил на этом варварском манеже? Сколько побед здесь одержал над теми, кому не посчастливилось столкнуться со Стрелой, коя разила без разбора? Эти победы ничего тебе не дали. Нет, сегодня.. сегодня все будет иначе..".   
-Дамы и господа, если вы не верите своим глазам, то знайте, что своим я тоже отказываюсь верить!! Великий Стрела пал перед противником и отказывается от сражения, вы можете себе это представить?? Может, наследник рода Ворсонов совершенно выжил из ума? Или это его очередная уловка, чтобы обескуражить врага?? Немыслимо!! - грохочет голос глашатая, что силой магии разносится по переполненным рядам. Болезненное небо хмурым пеплом кучевилось над ненасытным колизеем. Зрители оторопело вглядывались в рослого блондина, смиренно принимающего новые удары беспощадного меча. На мужчине, что стоял напротив Лукаса, были довольно легкие доспехи, даже голова не скрыта неприступным шлемом - в любой другой момент убить его было бы так просто. Но сегодня именно ему суждено стать тем славным палачом, что переломит легендарного Стрелу на тоненькие прутики. Кажется, что воин сам не верил в то, что происходит - он все ждал, когда же Ворсон перестанет строить из себя податливую жертву и наконец-то бросится в атаку. Не даром о его непредсказуемости разлетелось столько слухов. Говорили, что и прозвище свое он получил, когда смог заколоть противника простой стрелой, валяющейся на Арене - схватил ее и протаранил чужой череп через глаз. Так что же он задумал в этот раз?
   Скрипя зубами, Лукас выставляет вперед ногу, упирается в нее рукой, чтобы подняться. Кровь вытекала из глубокой раны, словно горная вода из каменной расщелины - сползая вниз по торсу, она пропитывала ткань одежды и липла к коже, не желая расставаться со своим хранилищем. Разом среагировав на шевеления Стрелы, враг снова ринулся ему навстречу и рубанул по правому плечу, настойчиво свалив на землю. Глаза Лукаса расширились от новой порции телесного страдания, ладони рухнули в песок, но перерезанные мышцы отказались удержать его на четвереньках, а потому мужчина распластался на истоптанном песчаном настиле. Ворсон успевает лишь натужно промычать, но очередной его порыв подняться обрывается пронзительным и смачным хрустом реберных костей - острие меча вколачивается вблизи от позвоночника, разит меж влажных потрохов и прогрызает себе путь наружу, приковывая Лукаса к земной горизонтали.
-Аккххх...! - выхрипывает Ворсон, оглушенный сим убийственным и грубым протыканием. Но разве же он не был к этому готов? Лукас часто окунался в представления о том, как будет выглядеть его финальное сражение. Каким будет соперник, каким будет оружие, что гильотиной перережет провода между осточертевшим прошлым и невозможным будущим, какой будет погода и сколько литров крови выплюнут его истерзанные органы. Но в итоге все произошло совсем не так, как ожидалось. Намного проще и скромнее, намного.. примитивнее, тусклее и обыденнее. Старуха Смерть, сидевшая в первых рядах, как оказалось, одевалась очень скромно - ни таинственных и мрачных балахонов, ни шикарных королевских одеяний. Сегодня она облачилась в пасмурные тучи, душный воздух и в лица изумленных наблюдателей. Разумеется, Лукас мог просто уехать из Хрейдмара, сбежать, как пленник из своей темницы, как крыса с корабля, что обречен на скорое крушение. Но эта перспектива лишь растянет его цепь, расплавив звенья, сделав их чуть гибче, но, увы, не сможет наконец сорвать с него удавку чужих ожиданий. Это будет многоточие, но уж никак не точка, в которой так нуждался Ворсон. "Уж лучше сдохнуть, чем оставить себе шансы снова появиться здесь. Хрейдмар пережевал меня до состояния бесформенной и тухлой каши, так пускай же выплюнет к чертям собачьим и никогда больше не притронется..". 
-Уму непостижимо!! СТРЕЛА ПОВЕРЖЕН!!! - надрываясь, с нескрываемым восторгом выпалил глашатай, кое-как умудряясь перекричать многочисленные возмущения зрителей.
"Ты не привык проигрывать, не так ли? Отвратительный и горький вкус позора.. Но ты ведь чувствуешь, что пересек заветную черту. Пути обратно уже нет. А впереди.. даже если там одна лишь гибель - наплевать. Главное, что не обратно. Не обратно.. не.. ".
-..обратно.., - шелестом слетело с тонких губ, пока их обладатель обезображенной органикой лежал в испачканной кровью постели. Болезненность окутала его, словно терновый плед, вцепившийся иголками чуть ли не в каждый сантиметр тела. Если бы он оказался на том свете, разве же он смог бы чувствовать хоть что-то? Скорее всего нет, а значит, нить его существования каким-то чудом не порвалась. Веки мужчины с неохотой поднимаются, позволяя голубым глазам слабо вглядеться в расплывчатое варево реальности. Потолок. Обычный деревянный потолок, а не угрюмый купол небосвода. Совсем рядом слышно чей-то голос. Приятный, бодрый, успокаивающий. Искры капель плещутся хрустальным звуком, как если б кто-то скручивал материю и выжимал из нее воду. А боль назойливой упрямой кошкой примостилась на груди, плече и в области спины, пробуждая сонное сознание мужчины.
-Кххм.., - сухо дрогнула грудина, а сам Лукас плавно перевел взгляд в сторону. - За..чем..?

Отредактировано Marius Warmsun (2018-06-25 22:31:01)

+1

3

- Уму непостижимо!! СТРЕЛА ПОВЕРЖЕН!!!
Мужчина в третьем ряду медленно подносит к губам сжатую в кулак руку и смотрит во все глаза на то, как впитывается в песок чужая кровь, зачарованно, затаив дыхание, как будто наблюдает за мыльным пузырем, все ожидая, когда же он лопнет. В этой реальности не могло случиться так, чтобы лежащий на Арене Ворсон проиграл, это просто чья-то злая шутка, фарс, чтобы подразнить зрительские нервы, и сейчас перемазанный в краске блондин встанет, сухо махнет публике рукой и продолжит бой. Но утекают в небытие секунды, на площадку неспешно выходят чистильщики, чтобы забрать труп, толпа волнуется и негодует, но уже начинает потихоньку расползаться по своим делам — представление окончено, занавес опущен, выхода на поклон не предвидится.
«И что... это все? Вот так вот — и все?»
Артур привык, что никто не вечен и рано или поздно покидают этот мир все, но в последнее время потери приходят к нему как-то уж слишком неожиданно, каждый раз заставая врасплох и попадая отравленной стрелой горечи в самое сердце. Сперва его покинул отец, представитель самой короткоживущей расы, уже достаточно пожилой, но даже эти факты не помогли подготовиться к его смерти, а теперь костлявая старуха, посмеиваясь, увела с собой и кумира детства. Блондин растерянно зарывается пальцами в волосы, совершенно забыв, что еще утром стянул их в хвост, и ерошит свою шикарную гриву в попытке понять, что же только что произошло прямо у него на глазах. Разве мог знаменитый Стрела, столько лет неизменно побеждавший на Арене, просто сдаться, опустить оружие и позволить вот так запросто себя прикончить? Но Хрейдмар слишком честен для того, чтобы подсыпать яд или опоить бойца перед сражением, в этом жестоком и равнодушном городе, никогда не знавшем солнца, чтят силу и не прибегают к столь подлым уловкам. Тогда... как же так могло случиться?..
«Я должен убедиться в этом собственными глазами!»
И Кер убеждается каждую секунду на протяжении следующего получаса, с замиранием сердца вслушиваясь в прерывистое едва слышное дыхание лежащего у него на спине мужчины, пока короткими перебежками из тени в тень, воровато оглядываясь, тащит его на постоялый двор. Он встретил носилки у выхода с Арены, проводил их до самых городских ворот и едва опередил слух о проигрыше Стрелы, на чистейшей удаче проскочив стражу на воротах с противоположной стороны Хрейдмара. А потом выбирал самые темные и опасные переулки, петляя по окраинам враждебной крепости, рискуя не только кошельком, но и своей сумасбродной головой ради того, кому хотел подражать еще в сопливом отрочестве. Наверное, еще никому не везло выжить с такими ранами, пожалуй, не родилось еще в Долине такого же дурака, которому пришло бы в голову выкрасть умирающего изгнанника и приволочь его в свою, пусть и временную, берлогу.
- ...а море сверкает сотнями искр, особенно когда из воды выпрыгивают дельфины, стаей идущие за кораблем. Тогда даже матросы бросают свои дела — удивительно, но у них тоже считается хорошей приметой встретить дельфина, - Арти не прекращает говорить ни на секунду, за всю дорогу успев вспомнить и рассказанные матушкой на ночь сказки, и застольные байки отца, которые детям слушать вообще-то не положено, и свои путешествия до последних мелочей. Ему кажется, что стоит только замолчать, как чужое слабое дыхание оборвется, а едва теплящаяся в израненном теле жизнь угаснет, подчиняясь переставшему цепляться за реальность разуму. Поэтому, раздевая лежащего на некогда чистых простынях Лукаса, смачивая бинты в растворе целебных трав и перевязывая измученное тело, выжимая тряпку, чтобы протереть испарину на бледном лбу, мечник продолжает очень тихо проникновенно рассказывать. - Под сенью Древа Жизни даже дышится легче, там почему-то совершенно особая атмосфера. Не знаю, мне не посчастливилось войти в священные рощи Холлентаура, но... думаю, обиталища родичей моей матушки все такие... легкие и светлые. Даже странно, что одно из таких мест расположено настолько близко к твоей родине.
- ..обратно..
Оброненное слабым шепотом слово заставляет замершего с тряпицей в руках блондина осторожно поднять голову, как будто он боялся, что чужое сознание вновь провалится во тьму забытья от любого его неосторожного движения.
- За..чем..?
- Ам... Эм... - а действительно, зачем? - Я подумал, было бы глупо, выжив на Арене, отдать концы на городской свалке. Да и вообще... как-то это... - мужчина сдается, признавая всю тщетность своих попыток объяснить столь странные и несвойственные ему порывы. - Зачем-то, - кажется, он даже смущается, признавая всю абсурдность собственного поступка, и несколько поспешно укладывает машинально выжатую почти до сухости тряпицу на чужой лоб.

+1

4

Лукас никогда не был знаком с подобной откровенной бескорыстностью. Когда его глубокие ранения излечивали просто так, а не затем, чтобы погнать обратно в беспощадный поединок. Врачи накладывали швы на самые вульгарные порезы, жрецы целительными пасами соединяли перерубленные ткани, домашняя прислуга бережно сменяла марлевый компресс - все для того, чтобы наследник Ворсонов в очередной раз взялся за оружие, чтобы сторожевая псина снова охраняла территории, чтобы буйвол вновь надел тугую упряжь и потащил телегу с обязательствами дальше. Наверное, именно поэтому он относился к чужой помощи с легким презрением - ему казалось, что ее оказывают не затем, чтобы облегчить его боль, а просто чтобы вправить заржавевший механизм обратно в тесные и ограниченные пазы. Но какой толк незнакомцу прятать его от заслуженного рока? Благородные порывы? Не мог пройти мимо чужой беды? Наверняка не местный - коренной житель Хрейдмара вряд ли бы нарушил здешние законы, скорее просто плюнул бы на загнивающий и стылый труп, не более того. Лукас смотрит на мужчину, пытаясь выцедить из визуального контакта конденсат его запоминающихся черт - какое у него лицо, какие волосы, какая конституция, одежда.. Но то и дело морщится от шумного прибоя болевых сигналов, ритмично избивающих его сознание, так что крайне сложно сконцентрироваться.   
- Я подумал, было бы глупо, выжив на Арене, отдать концы на городской свалке. Да и вообще... как-то это... Зачем-то, - придя в смятение от столь внезапного вопроса, незнакомец бережно прикладывает увлажненную материю к горячему лбу Ворсона, позволяя тому ощутить контраст температур. Довольно странно - Лукас потерял немало крови, что оправдало бы озноб и бледные телесные покровы, а вместо этого его так ощутимо лихорадит и бросает в жар. Мать умерла, когда он был еще младенцем, но сильная выносливая кровь синтрессы с материнской безотказностью уберегала его от, казалось бы, неотвратимых приговоров. Не оставив о себе ни одного воспоминания, Амалия сумела поделиться самым ценным даром, даже не ведая, насколько будет ей за это благодарен повзрослевший сын.
   Слегка прикрыв глаза, но не желая выпускать из вида незнакомца, Лукас напряг горло, чтобы сглотнуть вязкую слюну. Шанс, что он переживет свой добровольный проигрыш, был так ничтожно мал, что вся эта затея в большей мере походила на самоубийство. В его окружении не было ни одного товарища, который смог бы втайне утащить его с братской могилы побежденных, перебинтовать и выходить, в буквальном смысле выкрасть из-под носа неминуемой расправы. Все те, с кем он поддерживал приятельские отношения, были такими же фанатиками, как и его отец - с них станется добить отступника, но уж никак не поспособствовать его выздоровлению. Ворсон не страдал излишним оптимизмом, он прекрасно понимал, что на одной чаше весов - девяносто девять причин сдохнуть, а на другой - один процент везения, который бы позволил ему выжить и сбежать. Даже как-то странно после стольких лет отчаянной определенности вытащить из пачки карт одну счастливую. "Наверное, это выглядит так странно и так глупо - все время побеждать на этом проклятом спартанском ринге, обрекать противников на гибель, беспощадно расправляться с ними, но полжизни грезить о том дне, когда хоть кто-нибудь сразит меня. Увы, я просто не дождался своего естественного поражения. И пришлось отбросить все оружие, чтобы противник наконец-то справился с задачей. Раз я чувствовал себя в неволе, раз страдал от нежелания быть тем, кем меня видели - почему же не решился сдаться раньше? Почему и дальше выходил на эту чертову Арену? Привычка..? Или же надежда, что я наконец-то приспособлюсь к своему существованию..?".
-Ммм.. внутренние органы.. повреждены.. желудок, скорее всего.. Одними бинтами.. не поможешь.., - с болезненными паузами смог выхрипеть блондин, стараясь дышать осторожными урывками, дабы диафрагма не воздействовала на сквозную рану. Он вспомнил, как противник пригвоздил его к песку своим мечом, а значит, истинное состояние его намного хуже, чем он ощущал. Даже целебные отвары вряд ли смогут быстро запаять такую перфорацию. Нужно срочно штопать или залечить целебной магией, иначе очень быстро разовьется сепсис или острый шок. Лукас сам нередко видел, как угасают люди с поврежденным животом - сначала бледность, острые немыслимые боли, затем приходит кратковременное облегчение, а уже после - смерть. Наверное он сам сейчас в той терминальной стадии, когда еще часов так восемь или шесть, и сердце перестанет биться. Наследие синтрессы помогает ему справиться с кровопотерей, но стянуть стенки желудка.. здесь нужна сторонняя поддержка. Но разве сможет незнакомец ее оказать? Побежит ли он куда-то в поисках жреца? Он итак пошел на риск, когда осмелился вмешаться в приговор, разве можно требовать чего-то большего, чем щедрую возможность сдохнуть в тишине под звук размеренных рассказов?
-Спасибо.., - шепчет Ворсон, осознав, что может не успеть поблагодарить заботливого незнакомца. - Как.. тебя.. зовут..? - вряд ли его имя пригодится Лукасу, ведь все еще не ясно, есть ли шанс прожить хотя бы сутки. Но бесконечно "ты-кать" в обладателя белых волос ему не очень-то хотелось. Мужчина не спешил строить трагедию из собственного положения. Да, его порубленное тело сейчас не в самом лучшем своем качестве и виде, но, черт возьми, он дышит, а сердечный мускул сокращается - полукровка сможет выбраться из этой ямы, нужно только спустить трос - да даже тонкую веревочку - и он мгновенно за нее ухватится. - Ты.. ведь.. понимаешь, что.. мммфф.. это опасно.. для тебя.. укрывать.. меня здесь..
"Отец меня так просто не оставит. Выждет несколько часов и сам отправится за мертвым сыном - даже презирая, он не позволит трупу, что носил его фамилию, валяться где ни попадя".

Отредактировано Marius Warmsun (2018-06-27 12:07:40)

+1

5

«Зачем? Зачем я подобрал умирающего в совершенно чужом городе, еще и враждебном моей родине, почему готов так рисковать своей шеей, выхаживая его вопреки здешним законам? Он спрашивает, зачем мне... такие проблемы?»
Кер всегда считал, что ему повезло с родителями: матушка, родившаяся и выросшая под сенью Древа Жизни, воспитывалась в любви и гармонии с окружающими, а отец, суровый рыцарь без страха и упрека, был идеалом мужественной надежности. Вместе они воплощали добродетель в самом полном ее значении и ненавязчиво старались привить все свои позитивные качества сыну, мягко направляя его, советуя и незлобиво отчитывая, когда ему случалось напортачить. Цельпит любил повторять наследнику: «ты не сможешь спасти всех вокруг, никому не под силу такое, даже богам, но если ты стал свидетелем настоящей человеческой беды, никогда не проходи мимо», а эльфийка обучала ребенка, как оказывать первую помощь и испытывать искреннее сочувствие.
«Я просто не смог бы бросить его. Я столько раз выпрашивал у отца разрешение приехать сюда, только чтобы посмотреть на его бои, чтобы поболеть за него, порадоваться его победе. Я уже так давно его знаю, что просто... не могу воспринимать как чужого, чья смерть меня никоим образом не должна заботить. Я никогда не простил бы себе, если бы ушел с Арены тогда... не за ним, а на постоялый двор, собирать вещи, чтобы успеть на отплывающий завтра в полдень корабль».
Но как сказать об этом человеку, который буквально полчаса назад ходил по тонкой грани между жизнью и смертью, добровольно рискнув сунуть голову в петлю, да еще и самолично затянуть ее потуже? Вот так запросто вывалить на обескровленного тяжелораненого, что является его поклонником, невольно зарождая в бывшем бойце мысль «он тоже хочет, чтобы я снова выходил туда и опять дрался»? А что, если проигрыш Стрелы так ударил по нему, что он готов умереть, лишь бы не жить с позором и без возможности снова драться в хрейдмарском Колизее? Или, возможно, он бросил оружие, поддаваясь гораздо более слабому противнику, потому что устал доказывать охочим до крови зрителям свою силу — которое десятилетие ведь он уже так дерется? Не проще ли промолчать или и вовсе сменить тему, увлекая блондина подальше от тяжких мыслей, чтобы хоть его душа перестала болеть и метаться, снова и снова переживая недавние события?
«Боги, помогите мне сделать правильный выбор! Будет ведь совсем ужасно с моей стороны, если я сделаю ему еще больнее своими неосторожными словами».
- Ммм.. внутренние органы.. повреждены.. желудок, скорее всего.. Одними бинтами.. не поможешь..
Голос сразу выдавал, насколько тяжело на самом деле Ворсону сейчас оставаться в сознании и произносить длинные осмысленные предложения, поэтому мечник невольно подался вперед, стараясь не упустить ничего из сказанного и не заставлять больного повторять.
«Конечно поврежден, ты бы видел, какая у тебя там каша была, когда я тебя бинтовал. Уж насколько я не боюсь крови, и то плохо стало от твоего вида».
- Спасибо..
Всего лишь одно слово, слабый шепот, но произнесенное так искренне, что Арти поджал губы, ощущая, как сжимается сердце: мужчина выглядел сейчас абсолютно беспомощным и слабым, ему стоило грандиозных усилий не терять сознание от боли и лихорадки, а он... благодарил...
- Ты.. ведь.. понимаешь, что.. мммфф.. это опасно.. для тебя.. укрывать.. меня здесь..
...и заботился о чужом благополучии, которое могло пострадать из-за спасения бывшего жителя города-крепости.
«Ему бы о себе думать, погнал бы меня за лекарем, попросил бы никому не выдавать. А он... вместо этого... Разве бывает так в Хрейдмаре? Разве воспитывают так императорских псов?»
- Артур, но... знаешь, зови меня лучше Арти, так короче будет, - мужчина неловко улыбнулся своему собеседнику, пусть тот и прикрыл глаза и вполне мог не видеть выражение его лица. - Насчет раны можешь не переживать, матушка оставила мне восстанавливающее зелье по рецепту из самого Льесальфахейма, оно не поставит тебя на ноги моментально, но еще дня три-четыре, и ты вполне сможешь вставать, если примешь еще пару порций. Я уже напоил тебя им, как только добрался до постоялого двора, и перевязал бинтами, смоченными в его растворе, так что заживать все должно теперь куда быстрее. Тебя недавно начало лихорадить, значит, зелье уже действует, - с этими словами блондин осторожно снял успевшую нагреться тряпицу с чужого лба и заменил ее своей ладонью, примерно измеряя температуру раненого, а после смочил и выжал импровизированный компресс и снова уложил его на покрытую испариной кожу. - Ну а что касается моей безопасности... положим, я изначально рисковал, приезжая сюда — Хрейдмар совсем не ладит с моей родиной, - мечник тихо рассмеялся и неловко пожал плечами, скрипнул стулом, чуть переменив позу, чтобы не затекла спина. - К тому же, я... я просто не смог бы оставить тебя, зная, что ты еще дышал, когда тебя выносили с Арены. Ты не подумай, я не очередной твой фанат, который спит и видит тебя в новом бою. Просто... мм... просто я... меня восхищает твоя выдержка и достоинство, я подумал... если позволю умереть такому человеку, то я, получается, та еще скотина, ничем не лучше коренных жителей этой помойки.

+1

6

"Настоящий ад это не место, где тебе все время причиняют боль, а где ты сам из раза в раз становишься причиной чужой боли, даже если не желаешь этого. Дело ведь не в том, что убивать это грешно и непростительно, а в том, что твоя совесть постепенно атрофируется, лишенная возможности влиять на совершаемые действия. У тебя отняли выбор, пригрозив расправой - либо ты умрешь, либо они. Бесспорно, отвратительно быть зверем, жаждущим кровопролитий, но еще ужаснее быть заточенной Стрелой, у коей никогда не спросят, хочет ли она пробить собой сердце мишени или нет. Полет пущенный стрелы никогда не остановит ее собственная воля - только сильный ветер, щит или броня противника".
   Шаткая походка в скорлупе жестких сапог сближает молодого Лукаса с поверженным соперником. След от подошв на матовом песке сопровождается обилием кровавых капель - впитываясь в мелкие кристаллы, они теряют жгучесть своих красок, чем-то походя на дробовую осыпь. Одежда воина, возраст которого не превышает девятнадцати, испещрена багряными насечками, словно зарубины на юной древесине - его первый поединок был не самым легким, так что враг успел не хило потрепать угрюмого блондина. Он тяжело дышал, ведь битый час без устали сражался, бегал, прыгал, уворачивался, нападал контратакой, и все лишь для того, чтобы в конечном счете убедиться, что слова отца были правдивы. На Арене его не просто могут, а хотят убить - только захлопнув дверь чужого будущего, ты отворишь запертый выход в собственную жизнь. Противник Ворсона лежал в беспамятстве - его грудная клетка слабо поднималась и проваливалась к позвоночнику, словно у выброшенной на берег рыбы. Под сломанным носом парня, потерявшего сознание, шершавой коркой запеклась тусклая кровь, а светлая одежда на нем стала грязно-бурой от обильного кровотечения. Его сердце сокращалось бойким пульсом, как если б битва продолжалась - видимо, оно еще не знает, что бесполезно омывать ослабленные мышцы кислородом, человек не встанет, а если быть точнее, не успеет встать. Лукас замедляет шаг у самых ног воинственного юноши, прекрасно понимая, что именно сейчас ему придется сделать.
-То есть, если я одолею его, мне придется его убить?
-Да, сын, и никак иначе. Только безжалостным отношением к своим врагам ты докажешь Императору свою надежность.
-Я даже не знаю того, с кем буду драться. Он не успел сделать мне ничего дурного. Он не враг Хрейдмара. Неужели нельзя просто.. отрубить его?
-Лукас, ты забываешь одну очень важную деталь. Все, кто выходит на Арену, чтобы пройти Ритуал Верности, прекрасно знают, чем рискуют. Как и то, зачем они это делают. Если кто-нибудь из них убьет тебя, он получит возможность стать полноправным членом нашего города, а в будущем сражаться на стороне самого Императора. Они не невинные жертвы, они знают цену этого "пропускного билета", как и наш закон, который ты обязан соблюсти.
-Но они хотя бы понимают, ради чего могут совершить это убийство.

   "В отличие от меня" - Ворсон обходит тело искалеченного молодого человека, чувствуя, как к обуви цепляются последние мольбы иссушенной морали, полумертвым шепотом вопившие: "не надо, ты еще можешь остановиться, это не стоит того, остановись, пожалуйста, только не делай этого..". Встав позади лежащего врага, он наклоняется, чтобы схватить его за плечи и немного приподнять, а после обхватить чужую голову ладонями, крепко сжав затылок и лицо. "Остановись, назад дороги уже не будет, у тебя еще есть шанс, только не делай этого, это будет конец..!!". Ворсон напрягает мускулы и крепко жмурится, поджимая окровавленные губы, почти кусая их от приближающейся горечи. "Назад дороги уже не будет.. назад дороги уже не будет..".
Наш закон, который ты обязан соблюсти. Обязан. Соблюсти.   Хруст позвонков подобен выстрелу. Омерзительный, как вязкое болото, и смачный, словно мякоть наливного фрукта. Чтобы свернуть шею, нужны внушительные силы, но в полукровке их было достаточно. Всего-лишь резкий сдвиг запаянных в плоти костей, чтобы фатально разорвать столь хрупкую централь спинного мозга. Мораль была права. Путей назад Лукас отныне не встречал. Вместе с гибелью соперника в нем самом что-то погибло. Нет, не столько человечность и эмоции, сколько жалость к своей изнасилованной совести - ей было более не страшно лицезреть, как руки совершают злодеяния, уродуя и разрывая незнакомые тела. И Ворсон постепенно перестал считать количество своих расправ - после первого убийства небеса уже не принимают.
"Меня погнала прочь отнюдь не добродетель. Я рвался вон из этой клети не из-за того, что втайне плакал по убитым. Да, грустно это признавать, но с ролью палача смиряешься довольно быстро. Я решился проиграть, чтобы покончить с.. навязанной мне ролью. С необходимостью все время носить маску верного служаки. Я понимаю, что нутро мое иного сорта. Я совсем не предан Императору, я презираю битвы, мне плевать на своего отца, я не ценю знакомых, помешавшихся на продвижении по службе. Я словно часть совсем другого механизма. На протяжении тридцати лет каждое мое утро начиналось с сожаления о том, что вчерашний день не оказался сном".
- Артур, но... знаешь, зови меня лучше Арти, так короче будет, - Лукас снова поднимает веки и пытается еще раз присмотреться к своему спасителю. Бирюзовые глаза кажутся ему настолько же кристально-освежающими, как и прохладная вода, в которой парень то и дело смачивает тряпку. Сколько ему лет? Чуть больше тридцати? Видно, что он моложе Ворсона примерно лет на десять. Лицо гладко выбрито, волосы поблескивают теплой платиной - слегка косматые, густые, они напоминают гриву дикого мустанга. Судя по комплекции, он тоже воин - его руки знают вес двуручного меча, а потому стали настолько крепкими и молодецки-мощными.     
- Насчет раны можешь не переживать.., - Ворсон слабо хмурится, слыша о том, что говорит ему Артур. Получается, что смерть напротив, отступает? Что у него взаправду есть значительные шансы полностью оправиться и навсегда покинуть этот ненавистный город? Лукас облегченно прикрывает взор, благодаря судьбу за такого щедрого хранителя - если бы не этот молодой мужчина, если бы не это удивительное снадобье.. сколько же условий выстроилось в складную цепочку, дабы обеспечить полное освобождение из пут бессмысленного прошлого.. Страшно поверить, что в непробиваемой стене невзрачного предназначения взаправду появилась щель, через которую он сможет пролезть в мир, сотканный из безграничного потенциала.
  Лба вновь касается приятный холодок, что выудил взор Лукаса из отрадной тени обнадеживающих мыслей.
- Ну а что касается моей безопасности... положим, я изначально рисковал, приезжая сюда - Хрейдмар совсем не ладит с моей родиной, - Ворсон старается не потерять нить чужих объяснений, но изможденность организма, противящегося переизбытку боли, все время отвлекает на себя его внимание. "Рисковал.. зачем же тогда приехал..?".
- К тому же, я... я просто не смог бы оставить тебя, зная, что ты еще дышал, когда тебя выносили с Арены. Ты не подумай, я не очередной твой фанат, который спит и видит тебя в новом бою. Просто... мм... просто я... меня восхищает твоя выдержка и достоинство, я подумал.., - Лукас осторожно выдыхает воздух, не шибко понимая, откуда Артур взял все перечисленные качества. Выдержка? Достоинство? С каких пор исполнение чужих приказов, особенно при осознании их глупости и примитивности, окружает человека ореолам доблести? "Я просто делал то, что было велено. Я занимал ту нишу, в какую меня вклинили с рождения. Будь во мне достоинство и выдержка, я бы прервал свое уродливое рабство много лет назад. Жалок тот, кто так покорно соглашается с условиями, и только к сорока годам решается отгрызть свой поводок. Раньше.. все это нужно было сделать много раньше..".
-..если позволю умереть такому человеку, то я, получается, та еще скотина, ничем не лучше коренных жителей этой помойки.
   Неожиданно для самого себя Ворсон слабо усмехнулся - тонкие губы дернулись в острой улыбке, веки приспустились, а в груди споткнулся чахлый крехт.
-Ты прав.. ты не такая скотина.. как коренные жители.. одним из которых являюсь.. я сам, - мужчина смотрит на Артура без осуждения или обиды, он полностью согласен даже с таким категоричным "обобщением". - Ты.. не соглашаешься с тем.. что тебе не по нраву.. и ты меняешь реальность.. согласно своим убеждениям.. кххм.. Тебя хорошо.. хорошо воспитывали, Арти, - полоска рта вновь дернулась, оскаливая зубы, меж которых сцеживался напряженный вдох. - Я в долгу.. перед тобой.. кххм.. до конца своих дней. Но, признаюсь, только от тебя сейчас зависит.. настанут ли они в далеком будущем.. или же настигнут меня завтрашним утром.. Нам нужно.. скорее.. убираться отсюда.. прочь из Хрейдмара.. И уже там.. сочтемся..
   Лукаса прервал размеренный стук в дверь, привлекший общее внимание мужчин.

Отредактировано Marius Warmsun (2018-06-30 07:14:37)

+1

7

Пап, давай поедем в Хрейдмар?
Отец всегда ругался на сына, когда тот в очередной раз приходил проситься в город-крепость, говорил, что чем совать свою голову в прорезь гильотины, надеясь, что никто не дернет за веревку и не освободит лезвие, лучше бы он попробовал спуститься к темным эльфам — там хоть выжить есть шансы. Но юноша сжимал кулаки и каждый раз упрямо заявлял, что либо поедет с родительским разрешением, либо сбежит так, потому что ему надо попасть на Арену, усесться в зрительский ряд на один конкретный бой, а потом он непременно вернется домой и не будет больше рисковать... до следующего раза.
Пап, ты не понимаешь. Там сражается Стрела.
Высокий худощавый мужчина покорил сердце Артура с самого первого боя: он с хищной грациозностью кружил по утоптанному песку, выжидая, изучая, чуть ли не принюхиваясь к противнику, чтобы закончить бой одним выверенным ударом, прекрасным в своем опасном совершенстве. С тех пор, как мечник впервые побывал на Испытании, он не мог думать ни о чем, кроме того боя, проведенного с таким изяществом, словно и не кровавое это было побоище, ценой за которое является жизнь, а какой-то невиданный танец, где поджарый блондин потрясающе исполняет роль ведущего.
Пап, я не хочу во всем быть похожим на него, но я им восхищаюсь. Отпусти меня туда.
После того памятного боя цельпит, морщась, обозвал так зачаровавшего младшего Кера воина императорским псом, которому только и необходимо что избавляться от неугодных, сказал, что таких фанатиков и бездушных убийц следует опасаться больше всего, а не пытаться им подражать. И парень настолько обиделся, что не разговаривал с отцом до самого Эстелла, где на сына повлияла не на шутку испугавшаяся матушка, перед этим целую ночь просидевшая с мужем на кухне и даже повысившая на него голос.
Пап... я не знаю, какой он человек в жизни, но... я думаю... мне кажется... мы бы нашли с ним общий язык.
Сколько лет прошло с того дня? Мальчик вырос и сам научился сражаться, его силу оценили и ею даже восхищались, звали пойти по стопам отца в Орден, прочили великое и прекрасное будущее, но ему все еще снился утоптанный песок Арены, восторженный рев толпы и воин с окровавленным мечом, только что завершивший очередной потрясающий бой. Он мечтал когда-нибудь встретить мужчину у выхода и рассказать ему о том, как наблюдал все эти годы, как восхищался и как хотел хотя бы просто пожать руку тому, кем «горел» с зеленой юности.
«Пап, а я ведь... оказался прав».
- Я в долгу.. перед тобой.. кххм.. до конца своих дней.
Ворсон почти сливался бледностью с цветом простыней, на которых сейчас лежал, укутанный, как в одеяло, в толстый слой бинтов, с кругами под глубоко запавшими глазами, даже волосы, казалось, выцвели до цвета переспевшего льна, но в нем все еще теплилась жизнь. Мечника восхищало, с каким упорством этот человек цепляется за свое существование, не позволив убить себя даже смертельным ударом в живот, выкарабкавшись после перехода от городской стены до постоялого двора, в его затянутых поволокой боли глазах все еще горел огонь яростной надежды выжить. Артуру в какой-то момент подумалось, что окажись на месте блондина кто-то из его многочисленных приятелей, то скончался бы еще на выходе с Арены, потому что даже в сыновьях отчаянных рубак-цельпитов, перенявших нравы отцов, не нашлось бы столько упрямства и отчаяния.
«Ну уж нет, эта помойка отвергла тебя, и, наверное, ей стоило сделать так уже давно — ты не один из них, ты совершенно точно выделяешься... в лучшую сторону».
- Кого это... нелегкая принесла, - стук в дверь мог означать только одно — их выследили, потому что прислуге мужчина строго-настрого запретил себя беспокоить, а знакомых в Хрейдмаре у Кера не имелось. - Я обещаю, - он остановился уже у самой двери и обернулся, взявшись за ручку, чтобы ободряюще улыбнуться лежащему на кровати воину, - я вытащу тебя отсюда, чего бы это мне ни стоило, - и распахнул тяжелую дверь, но так, чтобы одной рукой продолжать держаться за ручку, а второй упершись в косяк — теперь массивная фигура мечника полностью перегораживала проход в комнату. - Здесь не рады незваным гостям. Говори, чего надо, и проваливай, у меня нет времени.

+1

8

Хрейдмар был очень жестким и суровым городом, но, вместе с тем, он не являлся закупоренной бутылкой - в него легко втекали жители окрестных городов, разбавляя собой это многоградусное пойло фанатичных солдафонов. Здесь было много рас, много религий, и далеко не все здесь занимались лишь военным делом - государство-крепость превратился бы в обычный лагерь, если бы его инфраструктура была настолько однобокой. Как и в каждом крупном населенном пункте, расположенном в Долине Врат, в Хрейдмаре было вдоволь и торговцев, и ремесленников, и охотников, и земледельцев, и магов, и алхимиков, и много остальных разнообразных классов, в окружении которых мог бы расти Лукас. Но судьба распорядилась так, что он всю жизнь, с рождения и до порога этой комнаты, провел чуть ли не в самом жерле стержневой идеологии Хрейдмара. Объединение Долины посредством постепенного завоевания всех крупных городов - далекая и фантастическая цель, для достижения которой каждый житель должен внести свою лепту в укрепление воинственной столицы. И Ворсон не был исключением, ему пришлось отдать своей сварливой Родине ценнейший из ресурсов -  собственное будущее. Никакой свободы в выборе профессии, никаких лишних занятий, не связанных с великим ратным делом и служением Династии, никаких второстепенных увлечений - и это при всем том, что Великое Объединение могло и вовсе не настать. Война, война, война - в разговорах, в праздниках, в культуре, в одежде, в поведении, в сердцах, в мечтах и грезах - вездесущая война! А войска притом стоят на месте, масштабных битв как не было, так и не будет, все бурлит в режиме ожидания, но "с плиты" никто не снимет. Любой разумный человек уже давно бы осознал тщедушность этого уклада, но уроженцы Хрейдмара были насквозь пропитаны едучей пропагандой, которую им с детства лили в уши - в этом окружении воспитывался Лукас. Грузный молот несуразных убеждений с юных лет ковал из него выдержку и безропотное послушание, и только в сорок с лишним лет он не поддался ковке.
   От стука в дверь Артур заметно насторожился, демонстрируя сведенными бровями, что ничьих визитов он не ждал. Взор Лукаса опережает шаг мужчины, вжимается и льнет к древесной плоскости, за коей притаился неизвестный. Кто это мог быть? Работник постоялого двора? Или смерть, что не желала признавать свой проигрыш, а потому преследовала их, словно дворняга, упрямо выжидающая угощения? Так или иначе, Ворсон вновь пытается напрячься, чтобы быть готовым к самообороне, но тугой корсет из боли и колючая удавка слабости не позволяли ему даже приподняться. "Черт возьми, тело, ты обязано меня слушаться. Если сердце бьется, если легкие качают воздух - что еще тебе необходимо, чтобы встать с кровати? Если ты мне не поможешь, то больше некому спасать нашу покромсанную шкуру"
-Я обещаю, я вытащу тебя отсюда, чего бы это мне ни стоило, - обещание Артура и его улыбка раскатом грома протаранили слух Ворсона, отчего он замер в ошарашенном оцепенении. Казалось бы, обычная бесхитростная фраза, ничего в ней грандиозного и странного - Артур видит состояние спасенного и, руководствуясь своим великодушием, заверяет, что поможет ему всем, чем сможет. Но следует учитывать тот факт, Лукас раньше ничего подобного не слышал в свою сторону. Если рухнул - поднимайся сам, если проиграл - твоя вина, если хочешь выжить, то надейся только на себя, если оказался в передряге - выкручивайся молча. Никто не будет с тобой нянчится, никто ради тебя не станет жертвовать собой, ведь со своей убогой слабостью ты никому не сдался. Ворсону не предлагали помощь даже его якобы "товарищи". Если он, после серьезной стычки на Арене, прихрамывая, плелся в дом, а рядом с ним шагали восхищенные "друзья", то ни один из них даже не думал подставлять ему свое плечо, напротив, они его шутливо подгоняли, жалуясь на то, что он ползет, как черепаха. И для контраста - мечник с именем Артур, который Ворсона почти не знает, но так спокойно и уверенно решает вытащить его из грозной и зловонной пасти прошлого. "Он будто из другого мира, в коем все живут не с каменным, а с настоящим сердцем.. черт, глупец, не надо на него надеяться! За порогом может оказаться войско, с коим он физически не сможет справиться. Вставай, вставай, иначе Артур тоже пострадает..!".
- Здесь не рады незваным гостям. Говори, чего надо, и проваливай, у меня нет времени.
   Перед мечником стоял его ровесник - моложавый, но далеко не юный воин, чьи волосы были черны, как смоль, а глаза цвета густого ила смотрели с хищной бдительностью, как у кошки. На щеке его стянулся длинный шрам, светлой нитью вшитый в смуглость кожи. Темная бородка и усы сливались воедино этаким "намордником", формой очень походя на эспаньолку. Увидев Артура, визитер ничуть не удивился - он прекрасно знал, кто именно ему откроет, а потому приветственно кивнул, а после попытался выглянуть из-за широкого плеча блондина.
-Лукас здесь? Я его друг, мне очень нужно его увидеть, я знаю его десять лет, -  нырнув под руку мечника, гость уверенно направился к кровати, мгновенно сталкиваясь взглядом с Ворсоном.
-Дирай.., - вышептывает Лукас, видя своего былого протеже. Если Артур всячески отнекивался от роли полоумного поклонника, то Дирай, напротив, именно таким и был. Сделав из Стрелы кумира, он с юных лет следил за каждым его поединком, радуясь смертям и крови, в коей умывался Ворсон. Являясь сыном знатных воинов, он с легкостью нырнул в круги, в коих варился Лукас, а потому сумел заполучить знакомство со своим непревзойденным идолом. Ходил за ним, как хвостик, упрашивая новый спарринг на мечах, молил раскрыть секрет своей неуязвимости и силы.
-Я хочу посвятить сражениям всю свою жизнь, Лукас. Но пока я могу проявить себя лишь на скучных тренировках и в соревновательных боях на Празднике Большой Охоты. Отец говорит, мне светит работа в личной страже Императора, но мне этого мало! Я хочу, чтобы на одного меня было по десять врагов! По двадцать! Да хоть по сто! Жду не дождусь Великой Битвы за объединение Долины!
-Кто знает, случится ли эта битва вообще.. Вполне возможно, что Хрейдмар растит из нас доспех, который никогда не пригодится - будет висеть для красоты и только. Да и Арена.. мне кажется, Ритуал Верности это лишь подачка дикому народу, чтобы утолить их голод до сражений, дать ему хотя бы что-то, понимая, что настоящую войну никто начинать не станет..
-Что ты такое говоришь, Стрела?! Ты не веришь обещаниям нашего Императора??
-Хах.. верю, конечно. Ты же знаешь мою репутацию "верного пса", я никогда его не предам. Пойдем скорее, а то праздник начнут без нас.

   Артур был глотком свежего воздуха, надеждой и кристальным чаянием на перемены, а проникший в комнату Дирай, напротив - густым смогом чужих ожиданий, плотной дымовой завесой, за которой не было ни капли жалости. Он пришел, как ядовитый выхлоп той адской машины, в которой они оба были шестеренками. Скрипя зубами, проклиная острый меч, обрекший его на телесное страдание, Ворсон упирается локтями в простыни, дабы оторвать от них лопатки, и опускает ноги на пол, прекрасно зная, что задумал гость.
-Я простил тебе намеренное поражение, Стрела, - негромко обращается к нему Дирай, сжимая рукоять кинжала, что притаился в ножнах. - Но то, что ты остался жив, я тебе не прощу! - резко выдернув клинок, он сразу же занес его повыше, собираясь с силой рубануть по Лукасу.

+1

9

Открывая дверь, Артур был готов к чему угодно, хоть к явлению самого Императора Хрейдмара собственной персоной, который, морщась, потребует отдать «его имущество» и проваливать из города-крепости навсегда, и даже ему мужчина мог сейчас заехать кулаком в челюсть Казалось бы, ты увидел падение своего кумира на Арене, так разочаруйся в нем, отвернись, плюнь, как сделали все остальные — он ведь проиграл, а местная жестокость не прощает таких проступков, но с тех самых пор, как Стрела опустил свой меч, в блондине зародилась уверенность. Так, как все случилось, быть просто не должно, точнее, так, как все произошло с самого начала — этому человеку не место в круге Колизея, он слеплен из другого теста и чудо, что до сих пор смог продержаться в чуждом ему мире. Никто, еще никто и никогда добровольно не сдавался во время Испытания, и этот поступок настолько потряс Кера, что он твердо решил вытащить бойца, если тот останется еще жив, выдрать из жадных лап родного ему города и показать, что мир бывает... другим, и жить можно по-другому.
- Лукас здесь? Я его друг, мне очень нужно его увидеть, я знаю его десять лет.
«Ах ты черт, когда успел?!»
Мечник резко обернулся, машинально захлопывая дверь и напрягаясь, как если бы прямо сейчас его собрались бить, но нежданный посетитель направился прямиком к кровати, где в этот момент отчаянно пытался перебороть себя Ворсон. Незнакомец тоже был весьма хорошо сложен и явно много тренировался, чтобы достичь такого состояния, а судя по тому, как просто он пояснил причину своего прихода, можно было сделать вывод — он родом из военного сословия Хрейдмара, а значит, умеет обращаться с оружием. И сейчас этот сгусток опасности подобрался к чуть не умершему блондину на расстояние вытянутой руки, а Артур не имел ни малейшего представления, какие мысли крутились в его голове, не говоря уже о том, что мужчина умудрился пронести под одеждой.
- Я простил тебе намеренное поражение, Стрела. Но то, что ты остался жив, я тебе не прощу!
«Да он же его сейчас убьет!!»
Мозг еще не успел до конца осознать увиденное, а тело уже рывком бросилось навстречу спине «гостя», чтобы зафиксировать его поднятую руку с кинжалом и обхватить за плечи, не давая шевельнуться и все-таки совершить задуманное, и на несколько мгновений в комнате воцарилась тишина. Только после этого эстеллец начал медленно осознавать — он вышел против вооруженного тренированного человека с голыми руками, он бросил вызов сумасшедшему жителю города-крепости, да еще и так откровенно помешал ему совершить задуманное. Наверное, в этот момент любой здравомыслящий человек отпустил бы брюнета, извинился и тактично вышел из комнаты, чтобы больше ни в коем случае не помешать тому своими неожиданными порывами, пусть два воина разбираются самостоятельно. Но Кер не был бы собой, если бы позволил этому чужаку замахнуться на того, кого он самолично вытащил из лап смерти и кому пообещал свою защиту, что бы ни случилось в дальнейшем.
- Лукас, ты чего сел? Ляг немедленно, а то рана откроется. Я тебя не для того вытаскивал, чтобы смотреть, как ты кровью истечешь! - в шоковой ситуации мечник никогда не позволял себе замирать с открытым ртом, даже если вокруг разверзалась Геенна огненная, поэтому и сейчас сумел, лихорадочно окинув взглядом бывшего Стрелу, убедиться, что тот все еще жив, и возмутиться столь вопиющим пренебрежением смертельной раной. - Какого черта вообще здесь творится? - мужчина начал медленно отступать назад, утаскивая за собой надежно зафиксированного врага, и обернулся спиной к кровати только у противоположной стены, выпуская Дирая и тут же занимая боевую стойку. - Очень просто прийти добить и так едва не умершего, небось в честном бою ты бы с ним не справился, умник, - Артур блокировал удар метящего в шею лезвия и без замаха впечатал кулак неудобной левой руки в чужую скулу, отшатнулся от еще одного удара и снова атаковал, не давая противнику выйти на середину комнаты. - Жизнь Лукаса больше не твое дело, это вообще не дело Хрейдмара теперь, это — его личная, а с некоторых пор и моя забота, и если ты считаешь, что я не смогу выкинуть тебя отсюда, то ты глубоко заблуждаешься. Я уже говорил, у меня нет времени на всякую падаль, не имеющую чести, - блондин намеренно пропустил удар в плечо, позволяя кинжалу рассечь кожу, но благодаря этому смог шагнуть вплотную к оппоненту и со всей силы ударить его в живот, добавить туда же еще раз и оттолкнуть назад, к двери. - Проваливай отсюда! Лукас больше не принадлежит этому городу, и я не позволю его могиле оказаться на здешнем кладбище, - произнеся последнюю фразу, Кер встал в полный рост и расправил плечи, неприступной стеной возвысившись на пути к раненому Ворсону и недвусмысленно давая понять, что просто так точно не отступит.

+1

10

Дирай действительно не мог простить кумиру это гадкое предательство. Ведь на его глазах святое божество, безукоризненное и великое, посмело взять на себя грех, доступный только смертным - слабость. Не физическое истощение, а моральное отступничество от своих же безупречных заповедей. Настоящий волкодав из псарни верных подданных Вождя, тот, на кого равнялись многие, тот, кем никогда не станет сам Дирай в силу своего столь заурядного происхождения (что отец, что мать были обычными людьми без примесей иных рас в своей крови) - как он посмел вскрыть вены собственного будущего и пустить жизнь в грязный сток позорного забвения? Неужели бесконечные победы так вскружили ему голову, что он в конечном счете перестал ценить те бесконечные блага, которыми его усыпал Хрейдмар? Отступник и предатель, он даже не решился сдохнуть так, как полагается законом! Нанял чужеземца, дабы тот, дождавшись, когда тело проигравшего закинут в вязкое болото городской помойки, выудил его из досуха обглоданных костей и уберег от смерти. Да еще и выходил его, дабы затем помочь Стреле сбежать! Какой же бесконечно подлый и расчетливо-отвратный план!
   Сознание Дирая влезло в эти мысленные обвинения, как в крепкую броню, которая не позволяла истинной причине беспощадной злости нанести удар под дых. Ведь настоящим раздражителем являлся факт того, что Ворсон был ЕГО кумиром, а не чьим-либо еще. Все знали, в какой мере он старался быть похожим на Стрелу. Отрастил такой же длинны волосы, а после отпустил бородку, одевался точно так же, постоянно ввязывался в драки, сам придумал себе прозвище "Кинжал", следовал за Лукасом везде и всюду, не столько для того, чтобы чему-то научиться, сколько в подсознательном стремлении пригреться в гравитационном поле постоянного триумфа. И вот, как обухом по голове - его пример для подражания внезапно опускает руки и прилюдно разбивает свой успех о камни безрассудства! И что же теперь скажут о самом Дирае? Что он все это время поклонялся сумасшедшему, как богу? Что гордо хвастался знакомством с тем, чье имя будут презирать потомки? Какой же это будет грязный след на его славной биографии! Однако.. если он сможет добить изменника или хотя бы приволочь его обратно к Императору, заранее поведав о готовящейся авантюре - это сразу смоет с него все следы позора. И из жалкого последователя он в тот же миг станет героем, для которого закон Его Величества важнее, чем посрамленный наставник.
    Острие кинжала блеском скалилось на грудь перебинтованного воина. Не сумев подняться, Лукас враз собрал остатки сил и, стиснув зубы до пульсирующих болью искр, крутанулся прямиком к стене, дабы вместо его тела лезвие вонзилось в простыни. Но взлетевшему кинжалу не суждено было сорваться в пропасть чужой плоти - руки мечника Артура, словно мощные стволы, овили визитера, нагло зафиксировав его в нелепой позе. Не почувствовав нажим на гибкую постель, Ворсон с напряженным рыком развернулся и увидел, как его спаситель во второй раз стал преградой между ним и немилостивой гибелью. Сердце сократилось гулким спазмом от тотального неверия. Броситься на вооруженного противника ради спасения того, кто сам десятилетия кромсал людей, подобно церберу у адских врат - разве этот риск мог оправдаться бескорыстной нравственностью?
- Лукас, ты чего сел? Ляг немедленно, а то рана откроется. Я тебя не для того вытаскивал, чтобы смотреть, как ты кровью истечешь! - с укоризной выкрикнул Артур, как если бы не замечал кривляний и ругательств обездвиженного им брюнета. Ворсон ошарашенно уставился на назревающую схватку, но все же лег обратно, совсем как неусидчивый парнишка, отруганный сварливой нянькой. Конечно, он не собирался просто наблюдать за этой дракой - нужно срочно что-нибудь придумать, чтобы оказать поддержку мечнику.
-Т..тыыы! Продажная шкура, отпусти немедленно, гррррр!!! - брызжет слюной Дирай, пытаясь отпинаться от столь дерзкого захвата. Когда же его оттащили и толкнули в сторону, он, шустро обернувшись, рубанул по воздуху с такой огромной силой, что, кажется, по линии удара на секунду раскалился воздух.   
- Очень просто прийти добить и так едва не умершего, небось в честном бою ты бы с ним не справился, умник.
  Глаза Дирая вылупились, словно волдыри на коже, а рот скривился и скукожился волнами злобного шипения. Конечно, чужеземцу наверняка пообещали баснословную награду, если он побудет Ворсону телохранителем, но что он может голыми руками против закаленной стали? Слова Артура метко надавили на гордыню разъяренного брюнета - в спарринге он никогда не побеждал Стрелу, что часто раздражало столь амбициозного хрейдмаровца.
-Закрой пасть, грязный пёс!! Он должен был принять смерть на Арене, таков наш закон! А тыыы..ты пожалеешь, что вмешался!! - гнев настолько взмылил рассудительность Дирая, что его последующий выпад в легкую парировали, а после вмазали как следует по челюсти. Если Лукас мог годами держать взаперти свои эмоции, морить их голодом, не позволяя выбраться наружу, то Дирай, напротив, постоянно становился жертвой своей вспыльчивости и упрямства. Но в данном случае ему мешала далеко не ярость, а самый настоящий страх. Если он действительно не одолеет чужака, то опозорится вдвойне! Если он не сможет убить Ворсона, то план спасения его бесценной репутации провалится!
-Грррррррр!! - угрожающе ревя, вторженец снова атакует Артура, но то и дело мажет - оружие в его руках, словно весло в пустыне.
-Дирай, спокойнее.. как ты сразишь врага, если не видишь его?
-Я вижу, Стрела, я прекрасно тебя вижу!!
-Ты смотришь на меня, но не видишь. Как я двигаюсь. Куда целят мои глаза. Как я ставлю ноги. Куда клонится мое тело.. Без учета этих деталей ты никогда не предскажешь мой следующий шаг. Сначала смотри. Наблюдай. Любуйся врагом, словно картиной. И ты обязательно найдешь в его обороне шов, который будет легко вспороть и распустить все нитки..

   Дирай часто дышит, словно оскорбленный бык, из раза в раз кидающийся на обманчивую тряпку. Когда же лезвие кинжала наконец-то вспарывает кожу, он восторженно ликует ненасытным взглядом, но почти мгновенно получает кулаком в живот. 
-Кхааааа...
   Лукас бдительно следит за всем происходящим, подмечая про себя, что мечник держится не просто сносно, а умело, подтверждая, что науку боя знает назубок. "Он видит врага насквозь. Не успевает тот дернуться, как Артур мгновенно ставит блок и разит его контрударом, вытесняя к двери. Он будто знает все, чему я обучал Дирая, как если бы стоял вместо него и слушал, в то время как Дирай отмахивался и продолжал биться, как придется. Но что он говорит? Почему мое освобождение он приравнял к своей заботе? Да, не спорю, мне встречались благородные герои, защищающие слабых или раненных, но ты же понимаешь, мечник, что убил я в общей сложности намного больше, чем тот тип, с которым ты сейчас сражаешься. Выдержка, достоинство - все то, что ты во мне увидел, всегда были тесно сплетены с бездушной беспощадностью, которую во мне взрастили. Так за чью жизнь ты так усердно бьешься..?".
-Такие, как вы двое.. вообще не заслуживают могил, презренные ползучие гады.., - убрав руку с живота, выхаркивает брюнет, явно сбавив обороты собственного пыла. То ли сильные удары выбили из него лишний пух, как из подушки, то ли разгоряченному телу потребовалась передышка - так или иначе Дирай замер, крепче стискивая рукоять холодного оружия и сверля Артура непреклонным взглядом. - Обвиняешь меня в подлости, а сам помогаешь изменнику скрыться взамен на монеты, кхах.. продажная ты тварь.., - сплюнув на пол вязкий сгусток из слюны и крови, мужчина снова нырнул в наступление, но на сей раз действовал резвее и проворнее. Да, мечнику удавалось уворачиваться и отбиваться голыми руками, но вот вмазать посерьезневшему Дираю ему уже не удавалось. Клинок разил размашисто и импульсивно, так что вскоре противники поменялись местами - брюнет очутился в шаге от кровати, спиной к Ворсону, а Артур встал перед ним.
   Стрела вновь сжался каждой мышцей, чтобы быть готовым к самообороне. Его глаза стреляют в стороны, перескакивая через груды адской боли в свежих ранах, ища хотя бы простенький предмет, который сможет послужить ему орудием защиты. На Арене ведь всегда можно найти такой вот неприметный ключик от победы - щиты, мечи и копья или.. одинокую стрелу, которую легко впихнуть в глазницу. На прикроватном столике взор Лукаса споткнулся о кусок нарезанного хлеба и обычный кухонный нож. Сглотнув, чтобы хоть как-то промочить сухое горло, Ворсон потянулся к нему дрожащей пятерней, силясь не стонать от шумного концерта болевых рецепторов. "Пока он не развернулся, я могу.. могу убить его.. чтобы прошлое наконец-то от меня отстало.. Но.. если я снова совершу убийство.. то не избавлюсь от клейма бессердечного изувера. Для этого тебя послала судьба, Дирай..? Чтобы проверить, изменился ли я окончательно..?".
   Вместо того, чтобы подняться и проткнуть спину врага, Лукас, схватив нож, ныряет верхней частью тела к полу и, упершись левой ладонью в половицы, правой совершает резкий взмах, рассекая сухожилия брюнета над его стопой.
-Аааакхххх..!! - Дирай рухнул на одно колено, с возмущенным криком обернулся на Стрелу и, не долго размышляя, вновь набросился на своего наставника.

+1

11

- Такие, как вы двое.. вообще не заслуживают могил, презренные ползучие гады...
«Ну да, начинается. Матушка, ты учила меня любить людей, но некоторые из них ну просто невозможные создания!»
Артур всегда старался не вмешиваться в чужие разборки, вежливо сохраняя нейтралитет, потому что непосвященному человеку зачастую очень сложно «по-быстренькому» вникнуть в отношения сторон — а вдруг он ошибется и поддержит действительно неправого? Нет, мужчина не боялся самого факта такого аналитического промаха, но помогать тому, кто заведомо упрямо копает себе или кому-либо еще могилу, было против его личных правил. К счастью или нет, исключения в этом непостоянном мире случались сплошь и рядом, и тому примером сегодняшняя стычка с наглым визитером, сыплющим ругательства направо и налево, почти что в унисон со взмахами отточенного лезвия. С одной стороны, Дирай был прав — не выходцу из города-крепости, рожденному в здешнем законе, нарушать его и ломать установленный десятилетиями уклад, но с другой же... кто этот брюнет такой, чтобы вершить самосуд над тем, кому судьба уже даровала второе рождение? К тому же, чисто по-человечески несложившийся убийца Керу совершенно не нравился — слишком резкий, слишком вспыльчивый и агрессивный, он даже не удосужился остановиться, чтобы обдумать ситуацию или хотя бы оценить расклад сил.
- Обвиняешь меня в подлости, а сам помогаешь изменнику скрыться взамен на монеты, кхах.. продажная ты тварь...
«А в голову тебе твою буйную не помещается больше одной догадки? Например, что Лукаса я знаю даже дольше, чем ты, и деньги с него не взял, спасая просто из уважения? Ах да, «великодушие» и «Хрейдмар» - понятия из параллельных вселенных. Я уже не говорю о том, что можно додуматься помочь тому, кто, черт возьми, умирает у тебя на руках... Вот же, прет как паровоз».
Здравая мысль о том, что следовало вооружиться хоть чем-то кроме безграничной решимости, пришла слишком поздно, когда блондин уже вынужденно отступал под усилившимся натиском противника, успевая только уворачиваться от его выпадов. Отец, светлая ему память, успел вбить в незадачливого сына, как не напороться на чужой клинок, но магией бесконтактного рукопашного боя наделить не смог, поэтому сейчас Артур уже лихорадочно думал, какой частью тела еще можно пожертвовать, чтобы подобраться к врагу вплотную... Поэтому он даже в первое мгновение не понял, почему Дирай вдруг взвыл и рухнул на одно колено, и только когда мечущийся по комнате взгляд наткнулся на опасно свесившегося с кровати Стрелу и нож в его руке, мозг начал осознавать произошедшее.
«Даже в таком состоянии. Даже будучи при смерти полчаса назад, он все равно цепляется за жизнь. Его силе воли позавидует любой из живых! Точно рана откроется, после таких акробатических трюков — точно, но... как же это... все-таки... восхищает. Лукас, ты просто нечто!»
Не воспользоваться тем, что незваный гость снова отвлекся на своего заклятого «друга» - назвать их хотя бы приятелями у Кера бы просто язык не повернулся — казалось просто кощунством, поэтому мужчина сделал первое, что пришло в голову: врезал носком сапога по подрезанной ноге. Дирай и так явно не испытывал приятных ощущений от полученной раны, а столь острое столкновение с задубевшей кожей и вовсе должно было рассыпать у него перед глазами сноп ярких искр, на пару секунд буквально оглушив спазмом боли, а больше мечнику и не потребовалось. Спустя несколько ударов сердца, подгоняемый бешеным выплеском адреналина, он уже сжал чужое запястье в болевом захвате, заставляя выронить кинжал и отпихивая его ногой в дальний угол комнаты, а затем сноровисто ощупал одежду противника, чтобы убедиться, что больше колющие-режущих сюрпризов не предвидится.
- Хватит, - Артур отпустил врага и обошел его, снова втискиваясь между брюнетом и кроватью, но давая возможность лежащему там Ворсону видеть происходящее из-за чужого бедра. - Я тебе в последний раз предлагаю — уходи отсюда, - мышцы, напитанные запалом недавней драки, никак не могли расслабиться, но сейчас это было даже на руку блондину — так его поза выглядела еще красноречивее, свидетельствуя о том, что просто так он не отступит, даже под угрозой собственной жизни, что уже продемонстрировал своими сумасшедшими поступками. - Хватит, уходи.
«Ну правда, побудь умным хоть немного... Но как же ловко Лукас ему ногу подрезал, даже я не ожидал! Мне еще столькому надо у него научиться, о стольком поговорить... Скорее бы...»

Отредактировано Arthur Kehr (2018-07-10 02:14:58)

+1

12

В тот миллилитр времени, когда глаза Стрелы и его разъяренного воспитанника встретились, Лукас, кроме приступа свирепой боли в животе, почувствовал и острые уколы осуждения, что копьями вонзал в него брюнет. Ненависть, отчаяние и страх Дирая, тонкой пленкой покрывающие роговицу глазных яблок, грозились рухнуть в русла его тоненьких морщинок, попутно обращаясь в слезы. Ворсон знал эти мимические оттиски, которые неоднократно проявлялись на лице Дирая в прошлом - тогда он, будучи моложе лет на восемь, без конца пытался вырвать долгожданную победу из цепкой хватки своего наставника. Бился со Стрелой чуть ли не каждый день, называя это простым словом "тренировка", оправдывая свое рвение желанием быстрее научиться фехтовальным техникам, хотя на самом деле полыхал мечтой скорее покорить заветную вершину недосягаемого совершенства. Точно так же, как представители диких племен, поедая сердце своего врага, надеются стать в той же мере сильными и храбрыми, так же и Дирай грезил о том, что, одолев учителя, он сам станет таким же мощным и неуязвимым. Ворсон уважал подобное стремление, а потому не делал ему никаких поблажек - не поддавался, не смягчался, не жалел ученика, получая в ответ благодарность, а вместе с ней - скрываемую горечь от бесконечных неудач. Лукас, с виду флегматичный и холодный, на самом деле очень тонко чувствовал эмоции людей, с которыми общался продолжительное время. И брюнет со шрамом на щеке не стал для него исключением - Стрела знал, что Дирай его в той же мере обожает, в какой и ненавидит. "Если бы не было тебя, я бы не знал предела, до которого мне никогда не добраться. И не был бы так несчастен от сего осознания.." - курсивом этих хмурых мыслей поджимались его губы, дрожали кулаки и стискивались зубы каждый раз, когда их спарринг завершался новым поражением. И то же самое Лукас лицезрел сейчас, в эти кратчайшие миллисекунды визуального касания - Дираю наплевать на нарушение Закона, ему обидно только за себя, за свое прошлое и будущее.
   "Надо же.. Когда дело касается кумиров, люди ведут себя.. как дети.." - без злости и надменности подумал Ворсон, бросая нож и безысходно сцапывая горло раненного протеже, дабы хоть как-то удержать его от нового ретивого замаха. Разумеется, сил в жилистой руке Стрелы было ничтожно мало, он мог слегка замедлить наступление клинка, но не прервать его вторжение в свое и без того истерзанное тело. Однако через миг Дирай отвлекся на очередной укус жалящей боли, источником которой стал пинок чужого сапога.
-Чеееерт, аааагрррр..!! - ослепленный, оглушенный, сжавшийся в натужной судороге, молодой мужчина прекратил нападки, согласившись отдать Артуру кинжал, лишь бы получить возможность дотянуться пальцами до своей раны, как если б то смогло унять пролитое страдание. Прикрыв веки, ощущая на лбу взмыленные капли пота, Лукас медленно вернулся на кровать и лег на спину, вперившись глазами в равнодушный потолок. Тепло въедалось в кожу подле ран - кажется, от столь активных шевелений они вновь открылись, выпустив наружу войско красных кровяных телец. Грудь, плечо, живот.. все ныло и гудело, обвиняя своего хозяина в излишествах физической активности. Где-то сбоку снова выросла фигура мечника - обезоружив визитера, он в очередной раз встал стеной перед кроватью, настойчиво и грозно прогоняя неуемного брюнета. Стрела в очередной раз нервно подмечает, что испытывает странное переживание - бескорыстная поддержка и защита со стороны Артура вызывают в нем одновременно и тревогу, и успокоение. Непривычно, странно, чуждо, но, вместе с тем напоминает размытые очертания оазиса в пустыне - того самого, о коем некогда мечтал измученный жаждой скиталец.
-Я не уйду без Стрелы, - сначала рыкнул, а уже после промычал Дирай, усевшись на испачканном в своей крови полу. Надкусив и надорвав подол своей туники, приталенной грубым ремнем, он наспех разорвал материю и сделал тонкую повязку, начав торопливо перематывать порезанное сухожилие. Занимаясь этим, он то и дело бросал в Артура презрительные взгляды, тяжело дышал, клокоча от нескончаемой досады.
   В очередной раз слыша его голос, Ворсон утомленно хмурится, пытаясь выудить из собственного мутного недомогания хотя бы единичную, кристально-чистую, идею. Даже если его ученик покинет эту комнату, то через час вернется, но уже с подмогой. Убить его? Лукас не горел желанием лишать Дирая жизни - пусть тот теперь ведет себя, как обезумевший и злобный вепрь, их долгое знакомство не могло не отразиться на его решениях. А вот брюнету, видимо, в слепом порыве ничего не стоило прикончить своего наставника - настолько бесконтрольной была эта ярость. Но, может, в его голове все не настолько плохо, как он сам пытается преподнести? Может, в этом панцире обиды есть хотя бы тонкая лазейка, через которую Стрела способен докричаться до его сознания? Нужно собрать мысли в кучу, детально подобрать слова, но как же сложно думать, когда организм так истощен упрямой мукой. Подняв предательски дрожащую ладонь, Ворсон дотянулся до одежды Артура и слабо дернул ткань его штанов, прося немного сдвинуться - да, он и без того прекрасно видел своего ученика, но не хотел, чтобы сейчас меж ними была какая-то преграда. 
-Дирай.., - повернув голову вбок, дабы прикоснуться взором к воину, спокойно начал Лукас. - Тебе не надоело все время пребывать в моей тени..?
-Ч..что ты мелешь?? - Дирай был явно не готов, что столь ослабленным и хриплым голосом ему зададут такие колкие вопросы. Но Ворсон, вроде бы, ничуть не издевался - его лицо было серьезным и внимательным, пусть губы то и дело слабо дергались от фоновой болезненности.
-Все это время.. разве у тебя был шанс выделиться, пока я был рядом..?
   Брюнет отводит мрачный взгляд, пропитанный угрюмой уязвленностью. Знакомство с Лукасом стало для него как блажью, так и нестираемым проклятьем. Сколько раз он приходил к отцу, чтобы поведать ему о своих успехах? Сколько раз пытался донести до друзей детства, что добился продвижения по службе? Но вместо щедрой похвалы он получал лишь тусклую оценку, за которой следовали бесконечные вопросы: "А ты знаешь, где сейчас Стрела? Видел его? Что там у него? Он через неделю выйдет на Арену?". Ворсон был тем солнцем, в чьих лучах другие звезды не светили - они лишь мелкой россыпью тонули в океане раскаленных до бела фотонов царского светила.
-Ты считаешь.. что для тебя было бы лучше.. если бы я остался..?
   От такого меткого и точного удара в эпицентр внутренних мотивов, Дирай возвращает пылкий взор на Лукаса, срываясь в обвинительную речь.
- Но ты опозорил себя, Стрела! Черт возьми, ты мог просто уехать, сбежать, скрыться, чтобы тебя никто не нашел! Зачем нужно было так подставлять себя самого? - он прекрасно понимал, о чем его спросил наставник. И не мог не согласиться, что с исчезновением кумира его собственная личность могла бы засиять чуть ярче, чуть заметнее, чем прежде. Но почему для этого учителю приспичило шагнуть в пропасть бесславной гибели? - Тебе бы даже не понадобился этот громила.., - брюнет ткнул указательным пальцем в сторону мечника. -..если бы ты просто исчез. Я бы сам помог тебе организовать побег! А теперь.. хах.. Зачем ты сделал это? Зачем сдался противнику, да еще и такому.. посредственному??! Он ведь даже не достоин того, чтобы быть твоим убийцей! - сквозь сокрушительное рявканье Дирая начала сочиться глубоко закопанная истина. Сжав ладонь в кулак, он вмазал им по половицам, на которых все еще сидел. - Я равнялся на своего бога войны, а теперь он превратился в полудохлую жабу.. Даже если бы ты умер, ты бы все равно продолжил портить мне жизнь. Сначала меня не замечали из-за твоего ореола, а теперь поднимут на смех, потому что я якшался с тобой! Как ни поверни - я везде буду.. Черт, ненавижу тебя!
-Если бы я.. просто покинул Хрейдмар, то за моей спиной остались бы десятки троп, по коим я мог бы вернуться. Проигрыш стал оползнем.., - прервавшись на пренеприятный кашель, Лукас все-таки договорил. -..который завалил мне путь обратно.
-Но что тебе не нравилось? Черт, я большую часть жизни хотел быть тобой! - разведя руками, ученик нервно смеется, пусть выражение его лица казалось в большей мере обреченным, нежели веселым. - Проснуться в твоем теле, дышать твоими легкими, смотреть твоими глазами и биться твоими руками. Ты имел абсолютно все, о чем мечтает чуть ли не каждый воин Хрейдмара! Признание, статус, обеспеченность, куча женщин, а главное - сражения, причем настоящие, насмерть.. Что еще нужно для счастья?? - выкрикнул он, подавшись вперед, после чего начал подниматься на ноги.
-Помнишь, когда тебе было где-то двадцать четыре.. или двадцать пять, я не помню точнее, мы.. гуляли вдоль леса, и ты увидел змею.. яркой расцветки? Точная копия ядовитой миоканы..
-Одна капля ее яда может убить двадцать сильных солдат, - покрехтывая, Дирай все-таки поднялся, шипя от раны на ноге. Ставить стопу на пол он пока что опасался, а потому встал на одной ноге, вторую чуть согнув в колене. - Да, помню.
-..а я сказал тебе.., - негромко продолжает Ворсон.
-..не бойся. Это безобидный ужик. Он мимикрировал под миокану, чтобы опасные хищники не трогали его. Это тоже помню.
-..именно. Представь, что я - тот уж. Который получил все блага за счет лживой расцветки, принадлежащей чьим-то идеалам, но не мне настоящему.
-Но ты не просто выглядел довольным, ты сражался, ты обучал других, ты.. ты.. купался в крови, и каждый раз выходил биться снова и снова! Разве ты бы стал так жить, если бы тебе все это не нравилось??
-Я выходил на Арену, потому что то было желанием сначала моего отца, а затем и Императора. Я побеждал на Арене.. потому что не хотел умирать. Ты прав, нелепо было терпеть и ждать так долго, чтобы потом столь категорично расправиться со своей репутацией. Но.. у тебя появился шанс выйти из моей тени. Чтобы перестать быть "учеником Стрелы", чтобы ты сам.. заработал себе имя, не равняясь ни на кого..кхмм..
   Лукас балансировал на тонкой грани меж корыстью своего ученика и остатками его привязанности - полностью раскрыл причины, проявляя прежнюю открытость и доверие, но притом не забывал подкармливать чужое эго, бережно подталкивая мысли воина к мелкой лунке принятия и понимания. Осталось произнести последний аргумент, который мог подействовать.
-И если ты убьешь меня.. кто еще в полной мере оценит твои успехи через года? Кто еще.. сможет понять, чего ты смог добиться, помня о предшествующих трудностях..?
   Дирай умолк, раздумывая над вариантами своих дальнейших действий. Если он оставит Лукаса в живых, если никому не скажет о его побеге, сможет ли он выбраться из-под завалов снисходительных насмешек и укоров? Удастся ли ему преодолеть докучливые волны сторонних издевательств над его ранними попытками во всем быть копией великого, а теперь позорно сдохшего, Стрелы? Если подумать, ему ли привыкать к таким проблемам с окружающими? Это не хуже, чем пережитое тотальное наплевательство к его персоне. А вот спустя года снова увидеть Ворсона и доказать ему, что его ученик и сам на многое способен - возможность исключительно заманчивая для нуждающегося в победах человека.
-Через десять лет.., - спустя минуту полного молчания, Дирай наконец-то отвечает. - Обещай, что приедешь сюда через десять лет. И посмотришь, кем я стал.
-Обещаю, - соглашается наставник, сомкнув веки, чтобы мысленно поблагодарить тех добрых духов, что помогли ему пронзить стрелой словесности некогда распухший от безумия рассудок.

Отредактировано Marius Warmsun (2018-07-12 07:53:36)

+1

13

- Я не уйду без Стрелы.
«Сам не уйдешь — насильно выведу. Нашелся упрямый баран, тоже мне».
Слабое просительное подергивание за штанину, заставляющее почти машинально сделать пару шагов в сторону, чтобы больше не стоять преградой между лежащим на кровати блондином и его учеником, буквально минуту назад покушавшимся на и так еле теплящуюся жизнь.
«Или я ничего не понимаю, или... я ничего не понимаю. Что он собирается делать? Он же даже нож сейчас не удержит, все раны открылись, абсолютно все!»
- Тебе не надоело все время пребывать в моей тени..?
- Ч..что ты мелешь??
«Мне кажется, он дает тебе прекрасный шанс проявить себя в этом богами проклятом городе, парень, а ты до сих пор бессовестно тупишь. Или очень качественно притворяешься. Интересно, Лукас сейчас решил заговорить с тобой, чтобы избежать дальнейшей драки? Или... действительно заботится? Десять лет — немалый срок, чтобы перестать воспринимать человека как чужого, все-таки».
- Все это время.. разве у тебя был шанс выделиться, пока я был рядом..?
«А самое горькое, что ты просто не можешь сделать шаг в сторону, потому что твоя тень слишком густая и длинная, чтобы выпустить другого человека из своих объятий. Нужно очень яркое солнце, чтобы рассеять эту темноту... или вот такие радикальные действия как самовольное поражение. Черт, только не говорите мне, что Стрела так великодушен, что решил пожертвовать собой ради ученика, ни за что не поверю в такую слащавость!»
- Но ты опозорил себя, Стрела! Черт возьми, ты мог просто уехать, сбежать, скрыться, чтобы тебя никто не нашел! Зачем нужно было так подставлять себя самого?
«А ты только и можешь говорить, что о позоре? Нет ничего зазорного в том, чтобы потерпеть поражение, если ты твердо знаешь, что оно тебе необходимо. Иначе зачем мальчики сдаются девочкам, у которых очень маленькие кулачки и слишком слабенькие ручки? Предать — это позор, надругаться — это позор, замахнуться на упавшего — вот настоящий позор. Но этому не учат в Хрейдмаре, да?»
- Даже если бы ты умер, ты бы все равно продолжил портить мне жизнь.
«Вот она, настоящая причина твоего прихода, да? Смыть с себя брызги чужого позора, обелить собственное имя, наплевав на чужое, но прикрываясь благими намерениями. Как это... ожидаемо эгоистично».
- Проигрыш стал оползнем... который завалил мне путь обратно.
«Почему же ты так не хочешь возвращаться в этот город, Лукас? Что такого случилось здесь, чтобы заставить тебя желать сжечь все мосты? Все мальчишки Хрейдмара хотят стать как ты, все местные девчонки хотят быть твоими, тобой доволен даже Император, местное светило и божество. Но тебя — именно тебя не устраивает эта жизнь, настолько, что лучше даже умереть, лишь бы не продолжать существовать подобным образом. Почему, Лукас? Чем ты так сильно отличаешься от них всех? Почему случилось так, что коренной уроженец этого города давится философией, приводящей в фанатичный экстаз всех до единого окружающих?»
- ..именно. Представь, что я - тот уж. Который получил все блага за счет лживой расцветки, принадлежащей чьим-то идеалам, но не мне настоящему.
«Мимикрия? Украсть чужие черты, чтобы выжить... разве это твой стиль? Больше похоже, что тебя покрасили насильно и выпихали на всеобщее обозрение как породистую собаку на какой-нибудь выставке».
- Я выходил на Арену, потому что то было желанием сначала моего отца, а затем и Императора. Я побеждал на Арене.. потому что не хотел умирать.
«У меня сердце болит, когда ты так говоришь, Лукас. Я никогда не знал чужого давления, моим мнением интересовались с детства, даже отец, мир его праху, не заставил вступить в ряды цельпитов, хотя до самой смерти ни на секунду не отказывался от этой мечты. Я не могу понять, каково тебе было все эти долгие годы под гнетом чужих амбиций и ожиданий. Но я... наверное... я могу показать тебе, что можно жить и без принуждения, что бывает так, когда интересуются не только тем, какой костюм ты оденешь на следующий бой, но и твоими собственными планами, давая возможность претворить их в жизнь».
- Обещай, что приедешь сюда через десять лет. И посмотришь, кем я стал.
«Ты отлично разбираешься в людях, Лукас. Надо же... мне даже начинает казаться, что я зря махал кулаками. Никогда не думал, что прославленный Стрела еще и настолько тонко чувствует свое окружение. Кто знает, может, и мы с тобой когда-нибудь станем настолько близки?»
Артур прошел к выходу из комнаты следом за прихрамывающим брюнетом и выглянул в коридор, убеждаясь, что незваный гость успешно дошел до лестницы на первый этаж и скрылся из виду, и только после этого прикрыл за собой дверь. Раненое плечо неприятно саднило, царапаясь кожей о корочку спекшейся крови, но мужчина привычно отмахнулся от царапины, искренне считая, что на нем и так все довольно быстро заживает, даже куда более серьезные повреждения, оставляя по себе только бледные тонкие шрамы.
- Ну и денек сегодня, - мечник подобрал трофейный кинжал и вернулся к кровати, чтобы придирчиво изучить окровавленные бинты и после тяжелого вздоха разрезать их, собирая ткань в комок и бережно вытирая ею кожу возле ран. - Я понимаю твое рвение поскорее покинуть Хрейдмар... мало ли у тебя еще таких учеников и прочих желающих посодействовать «обелению» твоего имени, Лукас, - Кер осторожно прошелся огрубевшими от множества занятий с мечом пальцами по плечу, груди и животу блондина, рассматривая неровные слабо кровоточащие края и то и дело хмурясь, после чего окунул чистую тряпицу в тазик с зельем исцеления, разведенным водой. - Но до завтрашнего утра я просто не выпущу тебя из кровати и больше не дам шевелиться, иначе мы отсюда никогда не выберемся, - смоченная исцеляющей жидкостью ткань очень аккуратно коснулась ран, принося облегчающую прохладу и действуя сродни сильному обезболивающему, а заодно заставляя кровь свернуться и стянуть края, как если бы на них наложили прочные швы. - А я бы... и правда хотел, чтобы ты остался в живых, - полукровка то и дело макал тряпицу в тазик с водой, чуть сдавливал, чтобы стекла лишняя жидкость, и после поглаживал тканью места ранений.

+1

14

Когда Дирай покинул комнату, Лукас до последнего не верил, что его словесная триада действительно обезоружила взбешенного ученика. Он лежал, прикрыв глаза, и вслушивался в шумное прихрамывание, кое вскоре обратилось в гулкий стук по лестничным ступеням. Ворсон чувствовал себя вспотевшим от волнения охотником, мимо чьего укрытия каким-то чудом пробежал опасный хищник, у которого заместо мощных челюстей были пронзительные импульсы эмоций. Да, Дирая удалось утихомирить, но он нес в себе угрозу много большую, чем простой заточенный кинжал - возможность привести с собой подмогу, с которой Лукас и его верный защитник Артур на пару справиться не смогут. Лишь бы это прояснение рассудка в голове ученика продлилось дольше суток. Лишь бы он не передумал не сдавать кумира Императору или отцу. Дирай действительно ушел, но Ворсон сильно сомневался, что на этом пакостные злоключения закончились - не может Хрейдмар отпустить его так просто! Этот город до последнего будет цепляться за его одежду, овивать лианами его запястья, терновыми ветвями стягивать лодыжки, не давая своему рабу покинуть каменную крепость. Впереди еще бессчетное количество проблем и испытаний, ловушек и силков, с которыми нужно справляться, вооружившись лишь щитом фортуны и мечом из крепкой воли. "Обещаю, я вытащу тебя отсюда, чего бы это мне ни стоило" - спокойный голос мечника набросился на ворох мрачных мыслей Лукаса, подобно соколу, что сцапал клубок ядовитых змей и улетел с ними куда-то в небо. Неужели мечник в самом деле вознамерился остаться с раненным Стрелой до самого победного конца? Ворсон не считал такое поведение чем-то неправильным или смешным, напротив, он с ранней юности испытывал особый трепет к рассказам о бесстрашных рыцарях и их недюжинной отваге, что корнями уходили в главные их качества - честь и благородство. Не сказать, что окружение Стрелы было совсем пропащим - воины, пусть даже самые жестокие и фанатичные, все-таки, не подлые бандиты и маниакальные убийцы, среди них воспета верность Императору и бесстрашие проститься с жизнью за победу, но даже им не помешает поучиться у героев иноземных книг. И сейчас, Лукас как будто встретился с таким вот вымышленным персонажем, представителем совсем иного общества, где сострадание не преподносится, как слабость, где постоять за раненного - долг, а не следствие позорной мягкотелости.
- Ну и денек сегодня,- пока мечник вглядывался в кровоточащие "трещины" неусидчивого "пациента", Ворсон сам успел заметить на мужском плече зияющую алым полосу, из коей медленно просачивалась жизнь. Лукас даже не успел понять, как именно Артур обзавелся сим увечьем - движения противников были такими быстрыми, что помутневшему от боли взору оказалось крайне сложно уследить за россыпью деталей. Но мечник, кажется, совсем не придавал значения своей не очень-то глубокой ране, он с куда большим рвением занялся обработкой вскрывшихся изломов на теле бывшего Стрелы. - Я понимаю твое рвение поскорее покинуть Хрейдмар... мало ли у тебя еще таких учеников и прочих желающих посодействовать «обелению» твоего имени, Лукас.
   На предположение Артура Ворсон только тихо усмехнулся порывистым и кратким выдохом, еле заметно дернув подбородком. Ученики, поклонники, последователи - они гнались не за самой "кометой", а только за ее хвостом, за тем безжалостным покровом, который Лукас грезил с себя сбросить окончательно. Как же все это нелепо и тщедушно - быть идолом для сотен молодых бойцов, прекрасно понимая, что они пытаются копировать не настоящего тебя, а тот прилипчивый и цепкий образ, который сам ты яро ненавидишь. "Разве мог я заявить, что не являюсь тем, кем так хотели меня видеть? Разве мог я показать отцу, что мне наскучили сражения и грязные убийства, что ум мой тянется к наукам, что жесты мои от природы плавные и легкие, а не размашистые и порывистые, как у прочих "цепных псов"? Если бы я не согласился перекрасить себя в миокану, если бы я с юности был бунтарем, который борется за право не бороться.. хах.. Даже не знаю, какая участь хуже - упасть с вершины или с детства быть затоптанным под землю".        
-Мммф.., - стиснув зубы, промычал блондин, зажмурившись от нового прострела боли. Касания Артура были бережными, но при этом задевали чуткие места разорванных и воспаленных тканей. Благо, через несколько мгновений на живот вновь улеглась прохладная и увлажненная материя, освобождающая вспоротую кожу от разъяренного пожара болевых сигналов. Ворсон вновь приоткрывает рот и облегченно выдыхает, а его трепещущие веки укрывают утомленное блаженство глаз. Странный вид услады - окунаться в удушающую муку, а после - жадно втягивать приятное затишье чувств.
[mp3]https://my-files.ru/Save/a3xb7d/- Blissful Death (Normal).mp3[/mp3]
- А я бы... и правда хотел, чтобы ты остался в живых, - голос мечника постепенно начал испаряться, поднимаясь к потолку подобно кучевому облаку. Лукас смотрит на его лицо, но видит только мутные узоры приближающейся дремы. Почему сейчас ему почудилось, что с ним беседует его уже как сорок лет почившая мать? Ворсон не успел как следует с ней познакомиться, разве только видел ее лик на малочисленных портретах. Отец не редко вспоминал, какой она была заботливой и молчаливой женщиной. Не знатная и гордая мадам, которую легко представить в дорогих и вычурных одеждах, а статная и тихая, словно морская гладь, син'тресса, в чьих глазах шептались звезды. Лукас ощущал, как волны забытья вновь омывают его разум, упрашивая погрузиться в вязкий сон.
-Ты одержишь победу в этом поединке, сын? - спросил отец сегодня утром, ожидая получить давно заученный сыном ответ. Но в этот раз Стрела только пожал плечами и поспешно развернулся к двери.
-Лукас! Я задал вопрос! Ты одержишь победу в сегодняшнем поединке??
-Кто знает..
   Ворсон держит порванную цепь, разглядывает погнутые звенья, а после расслабляет пальцы, позволяя чужим ожиданиям осыпаться стальным песком и унестись порывом ветра. Затем сжимает свое горло, натягивает металлический ошейник и срывает его с шумным треском, скалясь и кривясь от горечи и ненависти. Оборачивается и видит мечника Артура, что протягивает ему руку. Только вот она ведь тоже не пустая - в ней та же цепь, пусть и намного тоньше, краше и изящнее, не такая ржавая и грязная, какую Лукас носил раньше. Разумеется, ведь даже перед мечником Стрела обязан строить из себя достойного и мужественного воина. Просто потому, что Лукас сам себе не разрешит продемонстрировать кому-то и другие свои качества, которые сидят в нем, словно в тесной клети. Продолжая улыбаться, мечник неожиданно замахивается и отшвыривает те оковы, что протягивал мужчине ранее. И на этот раз его ладонь пуста - в ней видно только приглашение, но не какие-либо обязательства.
"Разве я могу.. хотя бы перед кем-то.. быть собой..?".
   Ворсон тянется к лицу Артура раскрытой и дрожащей пятерней, хотя его глаза почти закрыты. Там, в своем уютном сне, он боязливо тянется к протянутой мечником ладони, чтобы покрепче сжать ее и утонуть в мягкой перине бесконечного видения.
-Ты ведь не заставишь меня.. тебя.. обманывать..

+1

15

«Дядя Арти, я коленку разби-и-и-ил», - и суровый учитель тут же бросает тяжеленный меч, чтобы поднять парнишку лет восьми с земли, отряхнуть коротенькие штанишки и мягким тоном начать убеждать, что мужчины не плачут, что бы ни случилось. И казалось бы — эти огрубевшие пальцы не могут быть бережными, такой человек не должен проявлять нежность, но когда у тебя на руках всхлипывает ребенок, тонким голоском жалуясь на болящую ссадину, даже ледяная глыба растает от зародившегося в ней жара осторожной ласки. Если раньше молодой Кер был подобен непостоянному импульсивному ветру, то дети, с которыми он занимался вот уже пять лет, и сами учили и в итоге разительно изменили его, воспитав в наставнике искреннее сострадание и настоящую заботу. Которые блондин никогда не стеснялся проявлять, пусть даже к такому же воину, как и он сам, приученному к скупости окружающего мира и полной самостоятельности в вопросах решения появляющихся проблем.
- Ты ведь не заставишь меня.. тебя.. обманывать..
Полукровка подхватил тянущуюся к нему руку и осторожно уложил ее на кровать, не дав безвольно упасть в тот момент, когда Лукас окончательно потерял сознание, и сидел так еще какое-то время, сжимая чужие пальцы и вслушиваясь в ровное тихое дыхание. Даже после схватки с эмоциональным брюнетом он не пожалел о своем желании защитить и выходить бывшую звезду Арены, наоборот, сейчас в его душе зарождалось ощущение, что именно этот поступок по-настоящему имеет значение. Знаете, случаются ведь такие ситуации, когда понимаешь — вот он, ключевой момент твоего существования, решающий выбор, перекресток, после которого все уже будет совершенно по-другому.
«Я ценю искренность и открытость, Лукас, потому что с детства был приучен не врать, что бы ни случилось. Какой бы ошеломляющей или болезненной ни была правда, она куда... чище любой лжи во благо. И уж с ней-то мы точно придумаем, как жить дальше».
Пережить ночь оказалось куда тяжелее, Артур практически не спал — когда дыхание лежащего на кровати мужчины вновь срывалось на лихорадочную дрожь, мечник всякий раз замирал, прислушиваясь, проверял пульс и успокаивался только когда чужое дыхание вновь выравнивалось. К трем часам пополуночи рана на животе снова открылась, и ее пришлось вновь залечивать, осторожно приподнимать Ворсона и обрабатывать его спину, убирать выступившую на бледном лбу испарину. Ближе к рассвету блондин аккуратно напоил раненого новой порцией исцеляющего зелья и наконец-то погрузился в зыбкую дрему, перед этим удостоверившись, что лекарство начало действовать, но проспал всего ничего и открыл глаза спустя часа три с твердым ощущением, что прекрасно отдохнул.
«Так-с, кажется, тот гном-оружейник должен уезжать сегодня. Его не проверяют на воротах, он хвастался хорошими знакомыми среди стражи. В какой же комнате он поселился, в седьмой или десятой? Еще ведь припасов надо купить в дорогу, бинтов чистых, а то позорище, всего один моток взял и тот порезал».
- О, ты уже проснулся, это замечательно! С добрым утром, Лукас. Как себя чувствуешь? - к тому моменту, как Кер вернулся в комнату, аккуратно балансируя подносом в одной руке и придерживая сверток с покупками локтем второй, бывший Стрела уже успел открыть глаза и смотрел на мир явно осмысленным взглядом. - Я был у приятеля, он здесь почти свой человек и его телегу пропускают без досмотра, он согласился взять нас к себе и вывезти за черту города, - полукровка опустил поднос на прикроватную тумбочку и небрежно бросил сверток на притулившийся в углу вещевой мешок, после чего присел на табурет рядом с кроватью и пристально осмотрел покрывшиеся надежной корочкой раны. - Отлично, если без резких движений, то к вечеру ты и ходить сможешь. А теперь давай-ка я помогу тебе сесть и мы позавтракаем, - произнося последнюю фразу, Артур уже придерживал поднимающегося блондина за спину и расторопно поправлял подушку, чтобы тот смог на нее опереться. - Я попробовал местную стряпню, это просто тихий ужас — почти безвкусное, еще и непонятно из чего сваренное, такое и здоровому есть опасно! Надеюсь, тебе придется по вкусу мой куриный бульон, я еще добавил туда немного целебных травок, но горчить он, вроде, не должен, - протянутая миска была чуть теплой и пахла весьма аппетитно, обещая трапезничающим немного мяса, картошки и риса, приправленных придающими блюду пряный вкус травами.
«Развил бурную деятельность... надеюсь, я не выгляжу в его глазах озабоченной мамашей, кхм. Вот же детки, набрался с ними... всяких интересных привычек».

Отредактировано Arthur Kehr (2018-07-15 01:56:36)

+1

16

Пока разум Лукаса тонул в зыбучих потрохах взволнованного подсознания, под его опущенными веками шумным составом проносились целые вагоны неприятных пережитых ситуаций. Бессчетное количество врагов, что даже после смерти поднимались из могил и криком вызывали его на повторный поединок. Конечно, среди них особенно настойчивым был Костолом - эту личность Ворсон не забудет никогда. Огромный здоровяк два метра ростом, с изувеченным лицом и донельзя банальным прозвищем, к чьей бритой голове были привинчены железные пластины - словно укрепление или каркас для сто раз треснувшего черепа. Лукас помнил и болты в его щеке и нижней челюсти, и жухлые кровоподтеки, что сочились из округлой сетки на его макушке, и стальную проволоку, скрепляющую треснувшие кости носа, и россыпь узловатых шрамов, заштопанных как будто самолично - криво, косо, словно Костолому было выгодно уродовать себя до крайности. Наплечники с огромными шипами, больше похожими на колья, перебинтованные руки, наручи, бугристая и полная дефектов кожа - добровольно отвратительный, безумный, яростный, как жернова, что переломят тебя в склизкий фарш, если только попадешься в его руки. Но не этим даже он так сильно въелся в память Ворсона. Обладая крайне острым нюхом, не человеческим, конечно же, он многократно втягивал ноздрями воздух, когда на Арену к нему вышел Ворсон. И первое, что он сказал ему, было..
-Ахахах, какого черта??!! Прославленный Стрела - женщина?!!Ахахахах..!!
"Он что, ненормальный? Или это такой вид издевки? Никто в здравом уме не назовет меня женщиной, учитывая мой внешний вид и силу, так почему он..?".
-Чую.. чую, много мужского, но все не твое.. там, внутри.., - крупный и мясистый палец указывает на поджарый пресс блондина. - ..внутри все женское, только не рабочее. Что же ты за урод такой?? Ахахаха..
   Мужчина мог списать все это на изломанный рассудок своего противника - в столь искореженном и перебитом теле, сочетающем в себе как силу, так и безобразную ущербность, вряд ли сохранилось что-то адекватное или разумное. Но проблема заключалась в том, что и сам Лукас часто замечал в себе пугающие физиологические странности. Женщины, с которыми он проводил бессчетное количество ночей, были донельзя обескуражены тем фактом, что их партнер мог непрерывно доводить их до оргазмов, и при этом, по его словам, кончал и сам, но без привычного всем семяизвержения. Как-то иначе, по-другому, не как все остальные представители мужского пола. С одной стороны, подобная постельная "выносливость" уж очень радовала всех его любовниц, но с другой - как в этом случае произвести потомство? И почему вид его гениталий, несмотря на отчасти приемлемые очертания, все-таки отличен от стандартных? Да еще и это зелье, кое он обязан принимать чуть ли не каждый месяц - зачем он его пьет с раннего детства? Эрикар, родитель Лукаса, когда-то убедил его, что в сём растворе - ценное лекарство от хронической болезни, унаследованное им от матери. Сказал, что если сбавить дозировку или сбить режим приема, то непременно вылезут последствия, из-за которых Ворсон будет выглядеть иначе. Пояснять конкретнее отец отказывался, а спрашивать местных врачей сам Лукас опасался и стыдился, что в результате привело к образованию злокачественного комплекса неполноценности, о коем невозможно было полностью забыть. И теперь какой-то тип, что обладает чуть ли не звериным нюхом, тычет в него пальцем и орет, что он, Стрела, на самом деле женщина, что он урод и жалкое отродье, в котором все мужское - это аномалия и патология, уродство и телесное убожество. Такой удар под дых был крайне неожиданным, внезапным, ошарашивающим - как будто грузный камень скинули в дегтярный мрак бездонной пропасти, побеспокоив шебуршащих на дне дьяволов. Они уже давно таились в разуме мужчины, подтачивали его психику, словно пираньи, которые заместо крепких челюстей использовали жуткую телесную дисморфию - но их укусы чувствовал лишь Лукас, более никто не знал о том, что с ним что-то не так. А теперь кто-то посмел пролить на этот клубок злобных эфемерных чудищ яркий луч такого наглого и незаконного внимания? Ворсон расправлялся с Костоломом долго - терпел его насмешки и кривляния, сносил его ужимки и фривольные шлепки по своей пятой точке, но когда брешь в обороне все же появилась, Лукас с нескрываемым блаженством порубил врага на мелкие куски, крича, словно взбесившийся дикарь. Впервые Лукас, легендарный воин, что прославился своими самообладанием и выдержкой, терзал убитого до состояния бурой кашицы, затаптывал и переламывал хладеющее тело, как если бы сошел с ума и вместо мертвечины видел собственные страхи. 
   Каждый удар меча о треснувшие кости эхом содрогает лицевые мышцы на бледном лице спящего Стрелы. Его сон был крайне беспокойным - он все время дергался, мычал, стонал сквозь стиснутые зубы, неспособный вырваться из адовой печи своих видений. Голоса из прошлого пронзали его копьями, дабы загнать обратно в тот котел из липкой лихорадки, в коем плавилось его сознание. Боль стегала его даже через полог забытья, и во сне ему казалось, что его пытают на Арене некогда убитые им воины - мстили за отобранную жизнь, попутно измываясь над его беспомощностью. Они отпустили Ворсона только под утро, когда извечно серый небосвод таки изволил посветлеть и изменить тональность с темно-хмурого на светло-пасмурный. Лукас из последних сил стучался частым пульсом в свои запертые веки, а когда они открылись, он вдохнул так глубоко, как если бы до этого его топили в проруби. Встревоженный и суетливый взор подпрыгнул к потолку, а после ловкой кошкой спрыгнул вниз, к тумбочке и табурету, на котором раньше сидел мечник. Но где же он сейчас? Сердце Ворсона яро пиналось о его грудную клеть и только-только начинало успокаиваться, но отсутствие Артура привело его в растерянность. Отлучился по своим делам? Или же решил оставить Ворсона, дабы более не подвергать себя опасности? "Нет, глупости, он же сказал, что мне поможет.. Хотя очень странно, что я настолько в нем уверен..".
- О, ты уже проснулся, это замечательно! С добрым утром, Лукас. Как себя чувствуешь? - приятный бодрый голос теплым ветром проник в уши бывшего Стрелы, разом выметая из него настырную тревогу. Мечник выглядел довольно оживленно - его бирюзовые глаза искрились, как родник, пробившийся из подземелий к солнцу, а добродушная полуулыбка облекала все произнесенные им фразы в мягкую и дружелюбную обертку.
-Мм.. бывало и хуже. Вчера, например, - несмотря на боль, коя заметно притупилась, из острой превратившись в ноющую, Лукас попытался отшутиться, проявляя ясность своего ума. Ворсон в самом деле ощущал разительные перемены в своем состоянии - температура тела нормализовалась, ноющие мышцы вновь наполнились зачатком силы, а весь прочий организм старательно справлялся с полученным увечьем. Его телу дали шанс и все условия для скорого выздоровления - разумеется оно воспользовалось этим даром, начав выглядеть намного здоровее.
- Я был у приятеля, он здесь почти свой человек и его телегу пропускают без досмотра, он согласился взять нас к себе и вывезти за черту города, - на эту новость полукровка одобрительно кивнул, отмечая про себя практичность Артура, который, несмотря на явную спонтанность ситуации, прекрасно знал, что делать.
- Отлично, если без резких движений, то к вечеру ты и ходить сможешь..
-Не верится, что я это пережил..оу.., - не успел мужчина досказать, как мечник уже помогает ему приподняться и усесться на кровати, вжимаясь спиной в поставленную на ребро подушку.
-А теперь давай-ка я помогу тебе сесть и мы позавтракаем... Надеюсь, тебе придется по вкусу мой куриный бульон, я еще добавил туда немного целебных травок, но горчить он, вроде, не должен.
-Так, секунду.., - глянув на протянутую миску с супом, Ворсон снова упирается ладонями в кровать, дабы сесть чуть более удобно, и только после этого он принял яство и уложил посуду себе на ноги. Как же было поразительно принимать пищу всего-лишь через сутки после страшного ранения. Без снадобья Артура этот суп для проткнутого в двух местах желудка мог бы стать смертельным, но стенки внутренностей уже полностью срослись, что не могло не удивить Стрелу. Попробовав наваристый бульон, Лукас поджал губы и утвердительно кивнул, соглашаясь с тем, что угощение действительно хорошее.
-Мм.. очень вкусно, Артур. Был бы у меня еще аппетит, цены бы ему не было, - и снова слабая улыбка и легкая шутливость в интонации. Ворсон оказался не таким угрюмым, каким нередко выглядел со стороны. Но причина столь разительных контрастов была не в переменчивости его нрава, а в том, какие собеседники ему встречались. За свою жизнь в Хрейдмаре он настолько приучился отзеркаливать манеру оппонентов, что в обществе суровых воинов и сам вел себя сдержанно и черство. Когда же ему попадались куда более общительные чужеземцы, Ворсон демонстрировал свои утаенные разговорные умения и не самое дурное чувство юмора.
-Так странно.. уже утро, а я не на тренировке. За тридцать лет не пропускал ее ни разу, - съев половину супа, Лукас сделал перерыв, чувствуя, что всю порцию он не осилит. - Я, наверное, никогда не устану благодарить тебя, Артур. Ты печешься обо мне, как кровный брат, хотя мы познакомились только вчера. Ты пояснил причину своей щедрости, но я все равно не до конца понимаю, чем заслужил твою доброту, - отрицательно мотая головой, Ворсон перешел на тихий шепот. "Суетится и волнуется, как будто я действительно ему родня. Выходец из сказок и легенд - неужели такая доброта взаправду существует..?"- Мм, кстати.., - взор Лукаса вновь поднимается на мечника. - Куда мы направимся..? Если.. нам действительно удастся покинуть Хрейдмар.

Отредактировано Marius Warmsun (2018-07-17 15:45:10)

+1


Вы здесь » Gates of FATE: Tears of Gargea » » В былые времена » Последнее свидание с Хрейдмаром


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC