Главное меню
Навигация
  • Карта мира
  • gates of fate's map


« Описание мира « Техническое « Социальное « Игровое « Информация по механике « Оформление механики
Панель умений

Gates of FATE: Tears of Gargea

Объявление

MAGIC SCHOOL За гранью реальности В шаге от трона. Псевдоитория, интриги, магия
Внимание! Дизайн и функционал форума не рассчитан под мобильные устройства.

Внимание! Возможность создания оригинальных рас временно закрывается.

[Набор] Мастера игры


Текущие мероприятия: Возжигание огня Наурма


» Краткая сводка по событиям в игре «» Краткая сводка по событиям в игре « - В результате нападения вражеской армии, Эстелл сильно пострадал. Штаб-квартира Вилварин уничтожена, Верховные маг и командующий пали в бою, а Сильме с трудом оправляется от предательства одного из своих агентов. Преступность в городе и его окрестностях возросла.
- Объединенные армии всех пострадавших стран наносят ответный удар! Экспедиция отправлена ко Вратам для того, чтобы поймать и уничтожить Дь'Лонрака, аватара Разоэнру!
- Парящий город Везен был УНИЧТОЖЕН! Силами колдуна, город упал и разбился. Миллионы погибших, тысячи пострадавших! А из-под обломков явилось жуткое чудовище и полчище Теней! Это королевство теперь обречено?
- Долгое время в подземельях Интхуула гномы ведут затяжную войну с пещерными паразитами - кобольдами. Для обеспечения более масштабной атаки на логова тварей уже начались подготовительная и разведывательная миссии.
- Несколько месяцев продолжаются реставрационные работы на императорском кладбище Хрейдмара, которое пострадало во время нападения некромантов и их слуг ратхов. Останки упокоенных мертвецов перезахоронены, а земля повторно освещается по мере восстановления территории. Стражи сообщают, что из гробниц и склепов пропало множество ценных сокровищ.
- На Храм Священного Огня, что расположен в интхуульских горах близ города совершено ужасное нападение. Служители и настоятельница храма Наурма были убиты, а само место осквернено и сожжено дотла. Со свидетельств выживших прихожан, Интхуул обвиняет в нападении люмберов Ваэддиара. Правительницы темных эльфов отрицают причастность своих воинов к нападению, но обстановка между государствами накаляется.
- Один из приближенных везенского короля оказался предателем, служащим мрачно известному Дь’Лонраку. Аристократ оказался ответственным за то, что монстры-тени, терроризирующие королевство, продолжают распространять свою скверну. Крупный отряд армии вместе с наемниками был отправлен к крепости дворянина-предателя, чтобы покарать его и вернуть скрижаль с важной частью пророчества о тенях.
- Исследователям из Башни Нибелунга удалось найти достоверную, пусть и не полную, летопись народя ледяных эльфов, которая рассказывает о корнях колдуна Дь’Лонрака! Появились доказательства того, что главный враг всех народов является воплощением павшего Бога Солнца, аватаром самого Разоэнру. Хрейдмар направил послов в другие города-государства, чтобы поделиться этими сведениями и сплотиться перед угрозой. Или уже слишком поздно?
- К областному центру трезенской земли, городу Эстеллу, приближается больше войско темных сил: ледяные эльфы, разбойники, крысолюды, тролли и даже ледяной великан. Эта армия уничтожает всё на своем пути и готовится к штурму столицы.
- Ходят слухи, что в окрестностях Льесальфахейма поселилось уже несколько некромантов. Из-за их темной активности Древо Жизни медленно погибает. Можно только гадать, откуда они пришли и что они планируют в дальнейшем.
- Мельн Словоплёт пропал! Известного барда давно уже не встречали в тавернах, распевающего свои бессмертные шедевры. Все поклонники его творчества пребывают в глубоком беспокойстве и готовы отправится на поиски.
- Говорят, что появилось новое Пророчество Луны, провозгласившее появление долгожданного императора Хрейдмара. Престол должен занять сын одного из генералов. Но, если верить толкам, у того генерала совсем нет законных наследников…
- Остальное зависит от вас…

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Gates of FATE: Tears of Gargea » » Архив мероприятий » "Байки из склепа" (День Пустоврат 2018)


"Байки из склепа" (День Пустоврат 2018)

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

https://i.imgur.com/jpBLKvu.jpg

Примите участие в литературном конкурсе рассказов «Байки из склепа», ведь что может быть веселее в тыквенную пору, чем страшилки?! Поведайте свою жуткую байку, от которой кровь стынет в жилах и волосы встают дыбом. Вы можете писать о любых кошмарах, но важно лишь, чтобы Ваша история была связана с миром Долины Врат. В конце конкурса будут выбраны победители в номинациях «Самая жуткая байка», «Самая мрачно-праздничная байка» и «Вот это поворот байка».
Вы можете предоставить свои рассказы в этой теме под тегом [hide=9999999999][/hide] с 24.10 по 05.11.

Награда за участие: 5 тыквенных сундуков.
Награда за победу в номинации: 10 тыквенных сундуков, 13000 серебряных монет.

0

2

В чем он мог так провиниться? Он ведь только-только вступил в ряды Ваэддиарской стражи! Хотя это, скорее всего, и было причиной его дежурства в ночь праздника Пустоврат в коридорах пустой, давно заброшенной и никому ненужной темницы.
"Это важное задание, эта темница имеет прямой выход к подземной части Храма" - говорили они.
"Ты чего, боишься? Ха, эти люди такие трусливые! Смотри не описайся на дежурстве!" - говорили они.
Ослушаться приказа он не мог, а потому сейчас неспеша шагал по извилистым коридорам темницы, освещая себе путь дрожащим пламенем факела. Сюда не долетал шум празднования наверху, и он шел, слушая лишь мягкий скрежет подошвы о каменный пол. Эта тишина давила на уши, обвивая мозг плотными вакуумными щупальцами, заставляя сердце пульсировать в висках. Непроглядная тьма, царившая вне пятачка света, давала мрачный простор для фантазии.
За каждым углом он боялся увидеть чудищ, обживших эти заброшенные, покрытые паутиной, пылью и крысиным пометом помещения. Каждый раз, подходя к повороту, он делал глубокий вдох-выдох и сжимал факел покрепче. Но каждый раз фортуна улыбалась ему, и за углом оказывался очередной пустой коридор, не более.
Он шел, не оборачиваясь. За его спиной могли быть полчища тварей, обитавших в этой тьме, но при одной лишь мысли об этом все внутри него сжималось, а по телу пробегала мелкая нервная дрожь.
Он шел и шел, изредка бросая быстрые взгляды на пустые камеры по бокам. Решетка, ограждавшая их, выглядела довольно прочной, однако он уже видел пару камер, где решетка была сильно погнута, словно что-то невероятно сильное стремилось выбраться наружу. И оба раза он, нервно сглатывая, лишь ускорял шаг, чтобы оказаться подальше от этого места.
В какой-то момент он почувствовал запах. Сильный, отвратительный запах разложения. Его сердце забилось в бешеном ритме, он ускорился, практически перейдя на бег. Он не знал, откуда шел запах, но стоять на месте он не собирался. Напротив одной из камер вонь стала такой сильной, что он, прикрыв нос рукой, не удержался от того, чтобы развернуться и осветить то, что было за решеткой.
На полу лежал труп. Тело было выпотрошенным, рука и обе ноги отсутствовали. Открытые запавшие глаза покрыла белая пелена, в приоткрытом разорванном рту чернели редкие зубы. Отвратительные белые черви копошились под полупрозрачной кожей. Затаив дыхание, он слышал, как они тихо чавкают, ползая по разлагающейся плоти.
Он в ужасе попятился. Во рту появился противный привкус, голова закружилась. Откуда здесь, в никому не нужной старой темнице, этот труп?! Кто мог так зверски разорвать это тело?
Находится ли этот "кто-то" еще здесь?..
Он сделал еще шаг назад и замер. Позади него кто-то стоял.
Ему показалось, что сердце остановилось. Открыв рот для крика, он понял, что не может издать ни звука. Дыхание перехватило, он словно перестал быть хозяином своего тела.
Маленький шажок вперед. Медленный разворот.
Это была юная девушка. Совсем голая, почти на голову ниже него. Спутавшиеся черные сальные волосы, большие темные глаза. Худощавое, даже несколько анорексичное тело. Она смотрела прямо на него, прямо в его глаза, и этот дикий взгляд исподлобья не сулил ничего хорошего. Время от времени одна из ее рук или голова неестественно дергались, словно от удара током.
Спустя пару секунд он словно очнулся и, издав неожиданный для него самого хлюпающий звук, бросился бежать. Факел из рук он не выронил, вцепившись в него, словно в последнее спасение.
Судя по звукам, девушка побежала за ним. За его спиной раздавались жуткие стрекочущие и клацающие звуки, но у него не было времени на то, чтобы обращать на это внимание. Творилась какая-то чертовщина, и его опасения были не напрасны.
На очередном повороте его нога неудачно подвернулась, запнувшись о другую, и тело полетело вниз. Факел с глухим стуком приземлился рядом с ним.
Он с ужасом понял, что стрекот теперь слышен прямо над ним. Резкий разворот. Предсмертный вдох.
Последнее, что он увидел перед тем, как быть разорванным огромными паучьими лапами - это искореженное лицо бледной девушки, из огромного рта которой виднелись массивные, хватающие воздух жвала.

После этого случая в ночь Пустоврат в темницу не отправляют патруль, и девочка-паук сама выбирается на охоту, хватая празднующих и утаскивая в свою темницу.

Отредактировано Theia Li'Fiem (2018-11-03 11:08:51)

+4

3

Пустой дом
Погода в тот вечер была крайне немилосердна к тем, кому не сиделось дома. От разыгравшейся грозы потемнели небеса, поднялся порывистый ветер, словно дикий зверь ревевший среди скал, а вскоре ледяной ливень обрушился на измученную потрясениями землю Эстелла. Стражи на сторожевых постах плотнее прижались друг к другу, стараясь как можно компактнее разместиться под скромными навесами. Караванщики поспешили свернуть в сторону гор и остановились, спрятавшись в своих фургонах. Наличие каменистой почвы под колесами грело им душу ведь не нужно было бояться что к моменту как дождь закончится повозки уже на пол колеса провалятся в жидкую грязь. Всё движение замерло на обширном плато между Эстеллом и Ваэддиаром, признавая власть непогоды. Почти всё.
Четверо с большим трудом пробирались через болота на юго-западе плато. Путь несчастных и без того не был устлан розами в этой опасной и труднопроходимой местности, но с началом ливня участь их и вовсе стала незавидной. Порывы ветра то и дело метали в глаза ворохи опавших листьев, попутно заставляя молодые деревья сгибаться, надежно перегораживая путь. От потока небесных слёз, как иногда называл дождь Ордалион, одежда в считанные секунды промокла и неприятно липла к телу при каждом движении. Уровень грязи под ногами начинал стремительно подниматься, топя в себе и без того немногочисленные островки твердой почвы, по которым прыгали усталые путники. В довершение ко всему, в лесу быстро темнело. А это означало что совсем скоро этим четверым придется двигаться по болоту вслепую. Или же устроить привал сидя по пояс в трясине и так скоротать ночь не имея возможности даже развести костер.
Теперь, когда положение дел заметно ухудшилось, колдун начал всерьёз задумываться о том, не принял ли он неверное решение, отправив свой отряд этим путем? Болота с самого начала были худшим вариантом пути, но, в то же время, единственным. Во всяком случае, по мнению Ордалиона. Путь отряда лежал в Ваэддиар, где колдун намеревался притворить в жизнь второй этап своего плана, но по пути возникли некоторые трудности. А заключались они в том, что после их с Риеттой перегона рабов местные власти объявили колдуна и его соратницу в розыск и теперь путь в город тёмных эльфов по дорогам был им заказан. У всех патрулей были примерные изображения внешности преступников. Не последнюю роль в их описании сыграла та назойливая тасаури, что преследовала их до самого порога города и едва не умыкнула добычу. Её Ордалион поминал отдельными недобрыми словами всякий раз, когда по колено проваливался в болото. В целом, расчёт оказался верным – никому и в голову не пришло искать нарушителей в этой части маршрута. Но вот явившуюся из ниоткуда грозу, при том что утро было ясным, некромант предвидеть не мог.
- Бес бы тебя побрал, чернявый! Почему мы оказались здесь, а не на дороге как все нормальные люди?! – возмутилась насквозь промокшая Джин.
- Потому что выбор у нас был такой: либо ноги в грязи, либо ноги в кандалах. Грязь можно смыть водой, а вот кандалы…
- Это еще неизвестно! Тут три дозорных на двадцать километров! Какова вероятность что они бы нас заметили?!
- Эй, подруга, успокойся, - попыталась усмирить соратницу Лиарра, но та и не думала слушать её.
- Ну уж нет! Пускай ответит! За каким хреном мы поперлись в эту глушь и вот-вот потонем в грязи! Какова вероятность что нас бы заметили?! А?!
- Она есть, - раздраженным тоном ответил Ордалион, повернувшись к лисе. – И если нас там увидят, шансов сбежать пешком от кавалерии никаких. Здесь же нас не ищут, и даже если найдут – им понадобится помощь богов чтобы нас догнать, не меньше. Так что заткнись и топай! Нам нужно найти сухое место до того, как окончательно стемнеет!
После короткой перепалки они зашагали дальше, а лес, тем временем, становился всё темнее. Дождь лил как из ведра уже два часа к ряду и никакого просвета среди туч не наблюдалось. Одежда стала тяжелой, а холод отнимал последние силы. Группа уже была готова найти более-менее крупное дерево и устроиться возле его корней на ночлег, когда впереди между стволов появился силуэт какого-то строения. Поначалу Ордалион решил, что это один из тех образов что рождает наше воображение в темноте, дающей ему небывалую свободу. Но чем ближе они подходили, тем яснее становились детали этого объекта, слишком реалистичные чтобы списать их на фантазию.
- Вы это тоже видите? – не выдержала Риетта, - Дом впереди.
- Боюсь что да, - мрачно заметил замерзший колдун.
- Ну наконец хоть какое-то укрытие! Не может же нам вечно не везти! – обрадовалась Джин и прибавила хлюпающий шаг, отбросив в сторону палку, которую использовала как посох.
- Что скажешь, босс? – поинтересовалась Лиарра.
- Не нравится мне это, - покачал головой Ордалион. – Поймите правильно, я сам чертовски устал, промок и замерз, но это не отменяет того факта что найти огромный дом посреди болота подозрительно. Откуда он мог здесь взяться? Кто его построил? Тут твёрдой почвы едва хватает чтобы ногу поставить. Я бы еще поверил, если бы это была деревянная хижина на сваях, но это строение явно каменное, да и хижиной его назвать язык не поворачивается. Я уже отсюда могу сказать, что он не меньше пятидесяти метров в длину.
- То есть, ты предлагаешь нам идти дальше? – спросила Риетта с небольшой ноткой отчаяния в голосе.
- Пока что нет. Я предлагаю подойти поближе и осмотреться, но быть готовыми дать деру в случае чего.
- Ура, - взвизгнула лиса, рванув вперед.
- Готовыми дать деру, я сказал…
*     *     *
Когда до странного дома посреди болота оставалось все около пятнадцати метров, грязь под ногами сменилась скользкой, но, тем не менее, твёрдой почвой. Четверо осторожно подошли ко входу в таинственный особняк. Это было двухэтажное каменное строение, явно очень старое. Его стены почернели от времени и поросли мхом. Очевидно, дом и в свои лучшие годы не мог похвастаться особенной красотой. Его простые формы и минимальные архитектурные излишества делали его похожим скорее на тюрьму или миниатюрную крепость, чем на жилище богача. Теперь же заколоченные окна, источенный дождем и ветрами фасад и повисшая на одной петле гнилая дверь были самыми яркими доказательствами давно царившего в доме запустения.
Лиарра подошла ко входу, оттеснив уже готовую ворваться внутрь Джин на несколько шагов назад и повернувшись боком прислушалась. В коридоре дома был слышен вой ветра, звук капающей воды и поскрипывание чего-то железного, проржавевшего за долгие годы без ухода насквозь. Обычная музыка заброшенных домов, ничего подозрительного.
- Всё тихо. Не слышу, чтобы там кто-то был, - заключила чародейка и тотчас вскрикнула, подскочив на месте от неожиданности. Мерно покачивавшаяся на единственной петле дверь оторвалась и с грохотом упала ей под ноги.
Ордалион задумался. У него было нехорошее предчувствие по поводу так удачно попавшегося им на пути укрытия, однако сейчас пребывание под открытым небом представляло куда большую опасность. Скрепя сердцем он сказал: - Заходим.
Внутри было темно, сыро и не теплее чем снаружи, что позволило вторженцам несколько расслабиться. Всё именно так, как и должно быть в подобном месте. Крыша в просторном вестибюле где они оказались немного протекала и под ногами попадались неглубокие лужи. Кое-где с потолка свисали лозы ежевики, очевидно взобравшейся на крышу дома с противоположной стороны. Стены, некогда украшенный гравюрами и гобеленами ныне являли собою жалкое зрелище. Из-за проникшей и давным-давно обосновавшейся здесь влаги они покрылись грибком и почернели, став неотличимыми от внешних стен дома. Под потолком едва слышно поскрипывая раскачивалась огромная ржавая люстра, готовая, казалось, обрушиться на чью-то голову в любой момент. Из вестибюля в разные стороны расходились три коридора. По одному направо и налево с первого этажа и еще один располагался прямо в конце лестницы, ведущей на второй этаж.
- Вау, просторный домик. Интересно, кто его построил? – восхитилась увиденным Лиарра.
- Не знаю, но, похоже, что тот, кто сделал это, слишком поздно понял, что выбрал не самое подходящее для строительства место.
- Да уж. По всем правилам этот дом давно должен был стать одноэтажным, провалившись в болото. Но он почему-то даже не покосился от времени, - заметила демоница.
- Ваши дискуссии по поводу того, что этот дом кому-то там должен уже начинают выводить из себя. Может лучше подыщем более-менее сухое место и разведем костерок из парочки стульев? – вмешалась Джин. Предложение не подкупало своей новизной, но отказываться было глупо.
*     *     *
Они расположились на первом этаже в третьей комнате слева, где находилось что-то вроде библиотеки. Комната была в довольно хорошем состоянии, да и наличие мебели с книгами располагало. Развести огонь удалось не сразу, поскольку сжигание книг Ордалион считал недопустимым варварством, а стулья он жечь запретил потому, что не хотел сидеть на холодном полу. Однако рассмотрев книги поближе, он увидел, что большинство из них покрылись плесенью и прочесть их в любом случае не представлялось возможным. Когда первые фолианты заполыхали, члены группы сняли верхнюю одежду и развесили её на спинках стульев, придвинутых поближе к огню. Возле огня было тепло и уютно, они даже начали забывать, как опасались этого дома поначалу. Группа задремала. Лишь неугомонной лисе спать не пришлось, поскольку её назначили первым часовым. Чтобы чем-то себя занять, она решила получше осмотреть библиотеку. Все книги выглядели безнадежно испорченными. Все, кроме одной. Среди гниющих корешков при свете костра выделался чёрный кожаный переплет массивного тома. Джин взяла с полки потертую книгу, которой явно было много лет, однако выглядела она так, словно время лишь вскользь задело её. Золотые буквы на обложке почти все стёрлись, сохранились лишь три: «лок». Джин открыла книгу. На пожелтевших страницах было что-то нарисовано, но изображения настолько размыты, что невозможно было понять, что именно. Хорошо сохранилась лишь последняя картинка. На ней был изображен человек в чёрном, целеустремленно идущий в направлении дыры в полу, протянув вперед руку. Дальше страницы склеились, и разлепить их не удалось.
Спустя два или три часа, почувствовав, что сон медленно, но верно одолевает, Джин разбудила Ордалиона, которому выпала вторая вахта. Сама же заняла нагретое им место. Лиса крепко заснула, а некромант только начал скучать, когда вдруг услышал шепот, доносившийся из коридора. Поначалу он решил, что это причудливый вой ветра, но когда голос позвал вновь, он понял, что знает, кому этот шепот принадлежит. И этого быть не могло. Колдун осторожно выглянул в коридор. Хотя там и было темно, он сумел выцепить из мрака женскую фигуру, стоявшую в начале лестницы.
- Иди ко мне, милый. Я так давно ждала нашей встречи, - сладко пел шёпот и от него сердце Ордалиона бешено заколотилось. Это была она…
- Ширли? – тихо спросил он, ни то женскую фигуру, ни то себя самого. В глубине души он понимал, что его жены здесь быть не могло.
- Да, любимый, это я. Иди же скорее.
Колдун резко обернулся в твёрдом намерении разбудить Риетту, но голос пресек эту попытку.
- Не буди её. Пусть спит. Я хочу побыть с тобой наедине…
И он повиновался. Нет, не потому что она так сказала. Он не был уверен, что это она. Скорее даже наоборот. Просто он не мог допустить, чтобы девочки увидели его таким. Взволнованным, сбитым с толку. Лидер всегда должен вести себя как лидер.
Он шагнул за порог, однако у лестницы никого не было. Вновь Ордалион решил, что ему всё это померещилось. Но голос прозвучал вновь. Он звал его и противиться этому искушению было выше его сил. Колдун оставил свет огня позади, углубляясь во тьму. Какая же сила толкала его к столь опрометчивому решению? Имя ей было надежда. Цветок прекрасный, но ядовитый.
Дойдя до лестницы, некромант увидел Ширли, стоявшую наверху. Вне всяких сомнений, это была она. В том самом своём облике, в котором они виделись в последний раз прежде, чем судьба разлучила их. Она поманила его вновь.
- Я здесь. Чего ты так долго? Не рад меня видеть? – она кокетливо наклонилась вперед, внимая ответу.
- Что за глупый вопрос. Спускайся, - сказал он дрожащим от волнения голосом, и протянул ей руку.
- Нет, - внезапно голос суккуба сделался серьёзным и таким холодным, что Ордалион почти что ощутил этот холод. – Я и так проделала слишком долгий путь. Ты снова оставил меня одну на несколько лет. Обещал больше никогда не расставаться и солгал. Ты всё время лжешь! Если для того чтобы обнять меня вновь даже эта чёртова является для тебя преградой, то должно быть, я ошиблась, - с этими словами она развернулась и скрылась за углом.
- Ширли! Подожди! Это случилось не по моей воле! – он бросился вверх по лестнице, но за поворотом вновь была лишь темнота. Сейчас колдун пожалел, что не взял с собой факел, но пути назад не было. Наощупь он двинулся по коридору. Ордалиону показалось, что судя по очертаниям коридор был неестественно длинным и уходил далеко за пределы дома. Под ногами скрипели старые доски. Дважды Ордалион задевал лицом вековую паутину и с отвращением срывал её с себя. В проходе дул холодный ветер, издавая причудливые звуки, напоминающие чьи-то стоны. Помимо же этих звуков в темноте было тихо.
- Ширли! Где ты!? – позвал он её и загляну в комнату. Внутри было пусто. – У меня не было выбора! – оправдался он перед пустым помещением и вышел в коридор.
- Я слышу это всякий раз, когда мы встречаемся после долгого расставания, - послышалось из темноты. Колдун шел на голос. – Понимаю, ты всегда окружен красивыми женщинами, но неужели всё через что мы с тобой прошли ничего не значит для тебя? – в голосе слышались всхлипы.
- Ты единственная кто имеет для меня значение. И ты знаешь это. Ты всегда это знала! – обозлился на слова демоницы Ордалион и вошел в комнату, откуда слышался женский плачь. Она стояла возле заколоченного окна, сквозь щели между досками которого пробивался на удивление яркий лунный свет. Свет падал на её полупрозрачное платье, придавая стройной фигуре суккубы призрачные очертания. Она закрыла лицо руками.
- Ширли…
- А как же эта твоя рогатая силачка? Как там её...?
- Риетта моя боевая соратница, но не более того. Ей никогда не заменить тебя. Она ничего для меня не значит.
- Правда? – она посмотрела на него немного опустив руки.
- Правда. Тебе я никогда не лгал.
Девушка освободила лицо и шагнула навстречу. Колдун сделал то же самое. – Милая, пойдем отсюда. Вернемся к моей группе, и я им всё объясню.
- Хорошо, пошли… - обреченно проговорила она, протянув руку к Ордалиону. Ширли была совсем рядом, и колдун был вне себя от счастья, что она каким-то непостижимым образом сумела найти сюда дорогу. Впервые за столько лет она была совсем рядом, оставалось лишь сделать последний шаг чтобы взять её изящную ручку и оставить все печали позади. Он протянул руку к возлюбленной и шагнул вперед. Но пола под ногами не оказалось.
Ордалион провалился в зияющую пустоту, но так и не достиг твёрдой поверхности. Что-то вьющееся и колючее подхватило его, крепко овившись вокруг рук и шеи. Сотни шипов вгрызлись в кожу, упрочняя и без того мёртвую хватку неведомого чудища. В момент падения колдун выдохнул и теперь с ужасом обнаружил, что снова вдохнуть уже не может. Поняв, что за путы обвивают его, он принялся барахтаться в этой колючей паутине, пытаясь разорвать её, но она оказалась на удивление прочной. По шее и запястьям текла кровь, гул в ушах становился всё сильнее. В последнюю секунду он посмотрел вниз и сквозь темноту увидел женскую фигуру, смотревшую на него.
- Ширли… - промелькнула в голове последняя мысль, а затем его тело обмякло.
*     *     *
Лиарра проснулась от подозрительной тишины. Костерок почти погас и лишь тлеющие угли старых досок еще освещали библиотеку. Оборотница хорошо видела в темноте и беглого взгляда было достаточно чтобы насторожиться. Ордалиона в комнате не было. Она растолкала остальных.
- Проснитесь, девочки, -  тихо проговорила она, - шефа нет, а ведь была его очередь дежурить.
Придя в себя они зажгли два факела и вышли в коридор. На зов никто не откликнулся, лишь вой ветра да шум струек воды, пробивавшихся через крышу. Было решено разделиться.
Джин шла по мрачному коридору уверенным шагом, последовательно заглядывая за каждую попадавшуюся дверь, открывая последнюю, зачастую, ногой. Комнат в особняке было на удивление много, хотя в большинстве своём они мало отличались друг от друга. Она отошла уже на почтительное расстояние от вестибюля, когда из противоположного конца коридора на нее налетел сильный порыв ветра, настолько сильный, что погасил факел. Лисица грязно выругалась и достав кремни принялась высекать искру. Кремни она не удосужилась выложить из промокшей сумки, а потому рождать огонь они решительно отказывались, но упорство Джин было сильнее законов физики. Занятая этим делом она уловила звук, похожий на чьи-то очень тихие шаги. Словно чьи-то крохотные ножки бежали в темноте, быстро приближаясь к ней. Тасаури отложила в сторону факел и уставилась в темноту, в надежде что-то разглядеть, но тщетно. Звук затих где-то в нескольких метрах от нее. Решив, что это её воображение, девушка продолжила возиться с факелом. В тот самый момент, когда её старания наконец увенчались успехом, совсем рядом с ней раздался скрип медленно открывающейся двери. Джин подскочила от неожиданности и едва не плюхнулась на пол, успев ухватиться за стану. В руке немедленно появился кинжал.
- Чернявый, это ты? Если да, то лучше выйди сам, а то не ровен час на ремни порежу, - обратилась Джин к тому, кто открыл дверь в привычной манере. Однако угроза её звучала неубедительно, лиса не смогла скрыть свой испуг и дрожь в голосе выдавала его. Скорее её слова напоминали мольбу. Она хотела, чтобы сейчас он просто вышел в коридор, и эта напряженная минута наконец закончилась. Но дверь продолжала со скрипом открываться внутрь комнаты и ничего более не происходило. Собравшись с духом, она двинулась вперед. За дверью послышалась какая-то возня. Джин боком вошла в комнату, не спуская глаз с двери и держа оружие наготове. Она осторожно взялась за ручку и рванула дверь на себя. К ногами лисы метнулись две перепуганные крысы, заставив ассасина отпрянуть вглубь комнаты. В затылок что-то уперлось.
- Чёртовы крысы, - она небрежно обернулась и посветила вглубь комнаты. В первую секунду немного успокоившаяся Джин не понимала, что она видит, когда же осознание пришло, она встрепенулась, невольно начав пятиться. С потолка свисало тело Ордалиона, окровавленное и обмотанное ежевикой. От увиденного лиса на время лишилась дара речи и далеко не с первой попытки смогла наконец закричать, позвав к себе остальных.
Дом огласил крик ужаса, когда в комнату ворвалась Риетта. Она бросилась к Ордалиону, по пути схватив стоявший у стены табурет. Каким-то чудом табурет выдержал вес демоницы и лишь, когда той удалось срезать тело колдуна сложился под ногами, превратившись в груду гнилых щепок.
- Неет! Этого не может быть! Как же так! – кричала Риетта, пытаясь привести в чувство уже начавший коченеть труп. – Он не мог так умереть! Это сон! Это просто сон… - заметно тише закончила она. Осознание реальности начало приходить в рогатую голову.
- Эх, босс, как же вы могли… - с грустью сказал Лиарра, глядя на дыру в потолке. – Зачем он туда полез..?
*     *     *
Вопреки всем уговорам, Риетта захотела побыть одна. Смерть человека, с которым они столько прошли, выбила её из колеи и она осталась возле тела. Демоница не могла показать свои слёзы соратницам, но стоило им уйти, как она разрыдалась, уткнувшись лицом в грудь покойника. Разумеется, чуткий слух Лиарры и Джин позволял им слышать плач Риетты, но они всё понимали и никогда бы не сознались в том, что его слышали. Однако со смертью командира для них всё изменилось.
- Нужно уходить отсюда, возвращаться в Эстелл, - с уверенностью сказала оборотница. – Без босса нам нечего делать у тёмных эльфов. Это у него был план, а нас, как водится, он в свои идеи не посвятил.
- Проще говоря, мы теперь идем с пустыми руками, - подытожила Джин.
- Точно. Думаю, рассвет наступит через час-два, но лично я рискнула бы покинуть этот дом еще затемно. Мне тут не по себе. Может это сон еще не выветрился, но когда мы искали Ордалиона, мне показалось, что за мной кто-то наблюдает. Я прекрасно вижу в темноте, но в конце коридора был кто-то, кого я не могла разглядеть.
- Мне тоже показалось, что тут кто-то есть. Но это оказались всего лишь крысы, - пожала плечами лиса.
- Как думаешь, зачем он пошел на верхний этаж даже, никого не разбудив?
- Не знаю. Мы мало знакомы с Ордалионом, но это совершенного на него не похоже. Этот зануда и параноик поднял бы нас по боевой тревоге, если бы услышал хоть шорох в коридоре, а тут… - Джин осеклась. Она вспомнила о единственной уцелевшей книге, а вернее о странной иллюстрации, которую увидела в ней.
- Что такое? – заметила странную реакцию лисы Лиарра. Джин молча встала и подошла к полке, на которой оставила книгу. Стоило ей взять фолиант, как руки оказались испачканы в чём-то липком. Одного вдоха оказалось достаточно, чтобы понять – это была кровь. – Какого…? - Поднеся книгу к огню, она принялась листать. Иллюстрация на последней картинке изменилась. Теперь она была цветной и на ней изображен человек в чёрном, висевший в импровизированной петле из ежевичных лоз. Страница была испачкана свежей кровью. Угол следующей страницы отклеился и теперь было возможно заглянуть дальше.
- Это Ордалион? – спросила Лиарра, с ужасом глядя на зловещую картинку.
- Картина изменилась. В прошлый раз она была чёрно-белой и выглядела иначе. А еще страницы были склеены… - она потянула уголок страницы, открывая следующий разворот. На нём был изображен тёмный коридор, из темноты которого смотрели два ярко-красных глаза. Увиденного Лиарре хватило.
- В общем, так, подруга. Ри сейчас явно не настроена на разговоры, но надо брать её под мышку и убираться отсюда. Сейчас же.
Тут лицо Джин изменилось, и она с тревогой посмотрела на подругу.
- Кстати о Риетте. Ты слышишь, как она плачет?
И действительно. Плач демоницы длился достаточно долго, чтобы они перестали обращать на него внимание, привыкнув к нему как к одному из фоновых шумов. Однако сейчас за пределами библиотеки царила тишина, и они даже не могли наверняка сказать, как давно голос демоницы стих.
*     *     *
Пока лиса и пантера держали совет, Риетта оплакивала своего избранника. Она с трудом пережила его гибель по ту сторону Врат, виня себя в том, что не была рядом, когда он в этом так нуждался. Спустя пять долгих лет случилось немыслимое – он вернулся и она была счастлива как никто на свете. А теперь и второй шанс быть с ним она упустила. На третий рассчитывать было безнадежно. Всеока милостива, но и её милости есть предел.
Факел давно истлел, и Риетта продолжала сидеть на коленях в темноте, гладя руками застывшее лицо Ордалиона. Внутри была пустота. Пустота и злость вновь на саму себя. Он умер так нелепо и не сразу. Было видно, что он боролся до последнего, как всегда. Ждал её, но она вновь не пришла. От этих мыслей её отвлек ветерок, внезапно подувший в комнату. В этом не было бы ничего особенного, если бы дверь не была закрыта. Сквозь слёзы она посмотрела в сторону двери, но ничего не увидела. Демоница вновь повернулась к телу некроманта и тут ей стало не до слёз. Трупа в комнате не было. Риетта помотала головой, отгоняя морок, но ничего не изменилось. Секунду назад лежавшее возле нее тело исчезло. Хотя Ри и могла похвастаться крепкими нервами, ей стало страшно. Она достала молот из-за спины и, поднявшись на ноги, вышла из комнаты. До библиотеки, где совещались Джин и Лиарра, было рукой подать, но на полпути её остановил голос, прозвучавший за спиной.
- Ри, я здесь, - сказал Ордалион. А в том, что это был именно его голос, сомневаться не приходилось. Демоница резко развернулась и увидела в коридоре его. Хотя в доме было темно, она отчётливо видела Ордалиона, словно бы он светился изнутри и освещал темноту вокруг себя.
- Ты… - только и смогла выговорить опешившая син'трэс.
- Я в порядке, Ри. Идем, я тебе кое-что покажу. Я инсценировал свою смерть, чтобы эти двое нам не помешали.
Каким образом это могло оказаться правдой, Риетта даже представить не могла, однако подобный обман был как раз в духе колдуна. Опустив оружие, она проследовала за ним, отметив как быстро и плавно Ордалион двигался во тьме. Они шли по коридору уже минут пять, а ему всё не было конца. Но Риетта не обращала на это внимания. Она была готова идти еще пять лет, лишь бы не потерять его снова. Наконец, силуэт впереди свернул в одну из комнат. Демоница последовала за ним, но в комнате колдуна не оказалось. Лишь старая гниющая мебель, мутное зеркало на стене и еще одна приоткрытая дверь. Пройдя её, демоница лишь на мгновение уловила спину человека, скрывшегося за следующей дверью.
- Подожди! Ты идешь слишком быстро, - она буквально вбежала следом, но вновь перед ней предстала заброшенная комната и очередная дверь, которая, безусловно, уже должна была вести в стену, учитывая размеры дома.
- Скорее, нельзя терять времени. Ты почти пришла, - послышалось из-за двери.
За ней открылся просторный зал, освещенный лунным светом, струившимся сквозь застекленный фасад особняка. Снаружи не было и намёка на дождь, но Риетта не заметила этого преображения. Она сделала несколько осторожных шагов, пытаясь взглядом найти колдуна. Под ногами что-то глухо хрустнуло и только теперь, посмотрев вниз, демоница увидела, что пол был усеян человеческими костями. Белые, посеревшие от времени и уже почти чёрные от плесени скелеты устилали почти весь пол, оставляя лишь немногочисленные островки пустого места. Они были разных размеров и явно оказались тут в разное время. Некоторые скелеты сидели в креслах у стен и пустыми глазницами взирали на гостью в своём доме, приветливо улыбаясь неплохо сохранившимися зубами. В центре зала стояла арка примерно два с половиной метра в высоту и метр в ширину. Она также была сделана из спаянных каким-то чудовищным инструментом позвоночников и украшена черепами.
- Г-где ты? – спросила Риетта, со всё нарастающим ужасом глядя на открывшийся перед ней пейзаж.
- Здесь, - отвечая на её вопрос, Ордалион вышел из-за полуразрушенной колонны возле арки. Сейчас Риетта заметила, что в потолке зала зияла огромная дыра, и именно из-за нее было так светло.
- Что это за место?
- Они называют его Залом Проклятых, - с усмешкой ответил колдун, обводя рукой помещение. – На деле же это место дверь. Сквозь эту арку можно попасть куда угодно. В любой из миров, в любой из моментов времени во всём их бесконечном многообразии. Я хочу вернуться домой. С тобой. Давай начнем нашу историю сначала и не допустим ошибок, что лишили нас всего.
- Я больше всего на свете хотела этого, - плачущим голосом ответила Риетта.
- Так идем же. Я уже прошел через эту арку и буду ждать тебя на той стороне, - стоя позади арки, он протянул руку и Риетта, бросив молот, по костям пошла ему на встречу. Когда она миновала арку, колдун взял её за руку и прижал к себе, заключив в крепкие объятия. Никогда прежде Риетте не было так хорошо и спокойно.
Она стояла в пустой комнате, мутное зеркало на стене которой отражало то, как она обнимает пустоту. Затем и отражение Риетты пропало.
*     *     *
Девушки мчались к комнате, в которой нашел свою нелепую погибель их командир. Лиарра вошла внутрь первой. На полу по-прежнему лежало тело колдуна, но Риетты нигде не было видно. – Проклятие! Этого только не хватало! Надо её найти! – с трудом подавляя злость и досаду сказала оборотница. Скорее всего они разминулись с Ри всего на несколько минут, но этого могло оказаться более чем достаточно, чтобы случилось непоправимое.
- Разделимся, - с тревожным сарказмом спросила Джин.
- Ты что, дура?
- Рада это слышать.
Они двинулись вперед, проверяя комнату за комнатой, решив, что демоница ну никак не могла пройти мимо их лагеря бесшумно. Дойдя до конца коридора, они заглянули в последнюю комнату в этом крыле. Как и во всех предыдущих, в ней не было ни Риетты, ни чего-либо подозрительного. Лишь гнилая мебель да мутное зеркало на стене. Они уже было собирались уйти, когда Лиарра что-то заметила. – Погоди-ка, - она убрала истлевшую портьеру и за той обнаружилась неплохо сохранившаяся дверь. Оборотница осторожно открыла её и заглянула внутрь. А затем резко захлопнула да так, что Джин вздрогнула.
- Что там? Потайной ход?
- Шкаф, - разочарованно вздохнула Лиарра, направившись к выходу. Перед тем как последовать за подругой, Джин посмотрелась в зеркало. Позади нее в отражении горели адским огнем два красных глаза. Вскрикнув лисица обернулась, но за спиной никого не было.
- Что случилось? – ворвалась обратно Лиарра.
- Ничего. Показалось…
Они прочесали весь дом, заглянув за каждую дверь и каждую уцелевшую занавеску. Риетта как сквозь землю провалилась. Лишь вой ветра да шум дождя звучали в ответ на их воззвания. Девушки решили, что в доме Риетты нет, а значит, она вышла наружу. Ночным зрением Ри не обладала, поэтому далеко от дома уйти не могла. Они пошли к выходу и остолбенели от увиденного. На месте, где еще во время поисков демоницы точно зиял дверной проем, теперь была глухая стена. В отчаянных попытках выбраться из проклятого дома девушки пытались сорвать или сжечь магией доски, которыми были надежно заколочены окна, но те не сдвигались с места, а магия лишь оставляла на них следы копоти. Стало ясно, что они застряли здесь надолго.
Они сидели в библиотеке у догорающего костра не зная, сколько прошло времени. Рассвет уже давным-давно должен был наступить, но щели между досками говорили о том, что снаружи, как и внутри, по-прежнему царила тьма. Силы были на исходе. Лиарра спала, а Джин вновь несла дозор, ведя свою личную борьбу с подступающим сном. Раз за разом её глаза сужались, грозясь закрыться и наконец, это произошло. Стоило лисе задремать, как дверь в библиотеку с тихим протяжным скрипом отворилась и в полумрак комнаты скользнула женская фигура. Она склонилась над спящей оборотницей, силясь, словно бы поцеловать её.
Из дремы Джин вырвал едва уловимый звук, похожий на чавканье. Лисица приоткрыла глаза и увидела Риетту, склонившуюся над Лиаррой в странной позе. От увиденного сон как рукой сняло. Джин вскочила на ноги.
- Ри, какого чёрта… - последующие слова так и застряли в горле, потому что Риетта обернулась к ней и в свете тлеющих книг сверкнули красные глаза чудовища, оскалившегося окровавленными клыками.
- Нет, Лили! – лиса машинально схватила первое что попалось под руку – стул, на котором она только что почивала и с размаху ударила монстра. Стул разлетелся в щепки, отбросив Риетту в дальний угол библиотеки. Лиарра тотчас проснулась, не понимая, что происходит. Из двух небольших отверстий у нее на шее выступила кровь. Этим замешательством воспользовалась Риетта, вскочившая на ноги и доставшая из-за спины свой топор. Могучий удар рассек воздух. В последнее мгновение Джин успела пригнуться, позволив лезвию просвистеть в том месте, где была шея лисицы и ровно срезать верхнюю полку книжного шкафа. Но развить успех не удалось. Не давая прийти в себя, рогатая бестия ударила противницу ногой в живот, впечатав в опустевшие полки. Она замахнулась чтобы разрубить лису надвое, но в этот момент в плечо вампирши ударил огненный шар. Тварь вскрикнула от боли, обернувшись к поднявшейся на ноги Лиарре, уже творившей новое заклинание. Топор взметнулся вновь, нанося удар снизу-вверх. Поняв, что времени на новое заклинание у нее не хватит, Лили отпрянула назад. Лезвие рассекло правую ногу и пронеслось перед самым лицом обротницы. Тяжело раненная чародейка рухнула на пол. Вампирша повернулась к Джин и резко дернувшись застыла. В её сердце вонзился обломок ножки стула. Как оказалось, стулья в этом доме были сделаны из осины. Выронив топор, Риетта сделала несколько шагов к Лиарре и упала лицом вниз, так и не дойдя. Остриё щепки показалось наружу, пробив тело монстра насквозь.
- Лили, ты цела? – бросилась Джин к раненной подруге. Вопрос был глупым, учитывая хлещущую на пол кровь.
- Если перетянуть ногу, но жить буду, - хрипло ответила Лиарра. Пока её рану перевязывали обрывками одежды Риетты, оборотница заметила книгу, лежавшую на полу среди обломков полки. На испачканной кровью картинке была изображена женщина-син’трэс, пронзенная щепкой. Верхний уголок страницы был немного отогнут.
- Смотри, - усталым голосом окликнула Лиарра подругу, указывая на свою находку.
- К чёрту эту книгу, - яростно выпалила Джин, схватив фолиант и бросив его в костер. – Пора выбираться отсюда. Раз Ри как-то проникла в дом чтобы сожрать нас, значит, вход вновь открыт. Я права или нет?
- Не знаю, - покачала головой чародейка. – Этот дом играет с нами. Но лучший шанс нам вряд ли представиться. Надо пытаться выбраться пока мы совсем не ослабли.
Между тем, слабый огонек, пробивавшийся из-под толщи обугленных страниц ничего не смог сделать брошенной книге. Лишь просушил кровь да нагрел открытую страницу так, что та отклеилась и перевернулась. На чёрно-белой картинке была изображена женская рука, торчавшая из болотной трясины.
*     *     *
Они вышли в коридор и направились к центру дома, где изначально был вход. Первым что привлекло их внимание был шум воды. Нет, это были не звуки падающих капель и даже не шум дождя. Это был рокот, словно водопад возник посреди дома и обрушил на его старинные стены всю ярость водной стихии. Под ногами хлюпала прибывающая вода. Девушки посмотрели вперед и увидели серебристый свет, похожий на лунный, что струился оттуда, где должен был быть выход. Воспрянув духом, они прибавили шагу, насколько это позволяло ранение Лиарры. Пускай шли они и не очень быстро, но достаточно, чтобы понять, что-то было не так. Пройдя расстояние уже в три длины коридора, они ни на шаг не приблизились к источнику света. Напротив, казалось, что он стал на несколько метров дальше. Проход словно вытягивался, удлиняясь с каждой секундой. Деревянный пол под ногами разбух и стал размягчаться. Идти становилось всё труднее. Они уже по пояс увязли в иле, в который очень быстро превратился паркет, когда впереди на полу замаячила упавшая дверь, твёрдо державшаяся на поверхности пола.
- Скорее, Лили, мы почти дошли! – Джин забралась на дверь и убедившись, что опора надежная, потянулась к подруге. В нескольких шагах от двери раненная оборотница вдруг провалилась в пол по грудь, теряя всяческую возможность двигаться дальше. Левая ей рука так же увязла в паркетной трясине.
- Лили! – завопила от ужаса лиса, хватая подругу за руку и пытаясь вытащить на островок безопасности. Но трясина вцепилась в девушку мёртвой хваткой и с каждым рывком Джин, затягивала чародейку всё глубже.
- Всё кончено, Джин, - глядя в глаза подруги сказала чародейка, роняя слёзы. – ты ничем мне уже не поможешь. Беги, пусть хотя бы одна из нас спасется.
- Нет! Я не брошу тебя в этом чёртовом доме! – заорала лиса, мечущаяся на своём островке в поисках удобной точки опоры для решающего рывка. Рывок даже не сдвинул Лиарру с места, но тотчас повлек за собой наказание.
- Я люблю тебя, - успела выговорить Лиарра прежде, чем её голова скрылась в жидком полу. Поверхность трясины задрожала от пузырей воздуха.
- Нееет! Лили! Я вытащу тебя! Вытащу! Вытащу! – впав в истерику кричала Джин, крепко сжимая руку подруги и пытаясь побороть неизбежность. Лиарра крепко сжимала руку любимой подруги еще около минуты, после чего крупно задрожала и, наконец, расслабилась.
- Я вытащу тебя, Лили! Я вытащу! – рыдала лиса, держа уже неживую руку подруги. Так она и сидела на двери посреди трясины, более не желая ничего. Рокот водопада стих. Джин повернулась к выходу, который теперь был совсем рядом. Она медленно отпустила остывшую ладонь, которая плавно легла на поверхность двери. По ту сторону островка пол был твёрдым. Медленно и мрачно, словно призрак вдовы, Джин направилась с манящему серебристому сиянию. Добравшись до двери, она услышала знакомые голоса и шагнула в этот слепящий свет, внушавший невообразимый ужас и в то же время, непередаваемый восторг.

+1

4

Нет ничего страшней реальности, верно?
Никакие сны или кошмары так не пугают, ибо можно проснуться и забыть этот сон. А от реальности не убежишь. Эти и иные строки легли аккуратным женским почерком в дневник некой лисы, которая решила записать произошедшее, дабы можно было с чистой совестью оное забыть.
Горы. Весна. Ещё не сошел снег со склонов, но кланы тасаури готовились к празднику. Было неимоверно свежо в этих землях, а небо столь высоко и прекрасно. Ирис Эале тогда было всего тридцать с хвостиком лет. Самый возраст чтобы улыбаться и танцевать. Поверьте, она так и делала. Беззаботная и счастливая, смеялась золотыми глазами и звонким голосом.
История же произошла утром, в один из солнечных дней, когда героиня отправилась в чисто символический патруль. Лисы обычно обходили территорию в поисках редчайших забредших в эти горы существ. Инари милостива и такие визиты редки. Белая лисица смеялась и тогда, перекидывались байками и рассказами в этой не большой группе. Время летело быстро и беззаботно. Но во вдарило лисе отделиться, срезать путь до дома.  ведь дойду. Я ведь знаю эти места. И попрощалась.
Знала бы!
Но от всех бед не укроешься. От всех несчастий не уйдешь. Ирис ступала быстро, она торопилась попасть домой раньше группы, что решила пойти иным путем. Торопилась в тепло и уют. Снег вокруг напоминал одно большое искрящееся облако. Мягкое, липкое, пушистое. До поселения оставалось даже совсем чуть, как.. как нога при очередном шаге не находит дна и тело лисицы ухает куда-то вниз. Сжало, тесно, холодно. Отфыркавшись от попавшего на лицо снега Ирис осмотрелась. Вверху она видела клочок неба, а сапоги уже были полны воды. Ручей, засыпанный снегом? Это было не важно. Ведь тасаури тогда еще посмеялась. Ай какая не ловкая ситуация.
Немного побарахтавшись в своей снежной яме, лисица кое как смогла освободить одну руку и попыталась прокопаться наверх. Не получалось. Единственно, чего добилась тасаури, так это того, что осыпался сверху снег на голову Ирис. Немного, всего лишь облепило лицо. Но именно сейчас лиса испугалась. Прощупать дно ногами не получилось, внизу была вода и, кажется, слой льда. Трещало при попытке встать на мыски или вообще хоть как то пошевелить ногами.
С секунд сорок Эала моргала на просвет неба вверху. Той рукой, что могла двигать, понемногу разгребала вторую руку. Но на выкопанный кусок снега тут же находился и вставал новый. Такой же липкий и подтаявший.
А после Ирис кричала. Кричала как еще никогда, испугавшись что здесь и останется. Она кричала в небо, взывая к другим тасаури. К богам и зверям, которые могли бы здесь ее найти. Становилось всё холоднее. Замерзали ноги, будучи в воде и лисий хвост. Кончики пальцев на руках уже не чувствовала. Прошло несколько часов и.. ничего. Ничего не изменилось. Только солнце немного склонилось к горизонту, а Ирис продолжила барахтаться в снежной западне.
Колотила крупная дрожь и ужасно хотелось спать. Эала знала, что это обманка. Что если уснешь, то есть шанс не проснуться. Крики становились все тише, надорвала горло.
К вечеру стало холоднее. Тасаури уже не двигалась и не кричала. Она безумно хотела спать. От всех ее попыток выбраться успешной так ни одна и не оказалась. Единственное что добилась, это срыть снег возле головы и плечей, дать себе немного пространства для вдоха. Спать. В деревне сейчас наверное разжигали огни, готовились к празднику весны..
Ирис так и не поняла, как уснула. Она зашлась беспокойным сном в перерывах между рыданиями. Но и это вскоре прекратилось. Слезы больно жгли щеки, а ресницы слипались. То проваливаясь в черноту сна, то снова выныривая, лиса не понимала где сон и где явь. Холодно уже не было, тело не чувствовалось.
А ночью ударил мороз.
Вода, хлюпающая в сапогах застыла. Теперь тянула вниз. Сырая одежда покрылась корочкой, а Ирис было уже так все равно. В какой то момент тасаури приложила руку к губам, зашептала тихую и не понятную молитву. Магия помогла продержаться еще немного. Под утро лисица снова уснула.
Боль пришла не сразу. Сперва что-то теплое заливало лицо и белохвостая даже подумала о солнце. Слипшиеся ресницы не хотели расцепляться. Но резкая горячая боль прошлась от лица и по позвоночку, заставив заорать. Лисье тело дернулось, от чего мягкий рыхлый снег вокруг заскрипел. Эала почуяла, что она не одна здесь. Но миг с которым ухнуло сладко сердце прошел, не лисы. Кто скрипя снегом ходил за ее спиной и громко шелестел крыльями. Вся белизна вокруг заполнилась кровью. Рассеченное лицо кровило, Ирис видела под пеленою только эту самую кровь.
Птичья лапа, огромная птичья лапа, которая не может принадлежать обычному зверю, коснулась затылка и ткнуло орущую лису в окровавленный снег. Над головой прокаркало. Тасаури извивалась и, внезапно, очень - очень захотела жить. А после случилось непоправимое. Клюв бешеной птицы прошил глазницу Эалы. Зачавкало. Мир внезапно стал темным. Пошатнулся. Исчез. Лисица просто отключилась.
Приходить в себя было мучительно больно. Под скрежет. Скрежет клюва, что елозиет по кости и вырывает клочки кожи с лица. Уже плакать было невозможно. Но вот единственной свободной рукой тасаури поймала лапу существа. Толстую противную лапу, которая пожелала резко взмыть вверх. Рывок, другой, птица явно желала взлететь, но тельце лисы удерживало.. недолго. Этих попыток хватило приподнять Ирис и силы той иссякли. Теперь же Эала просто валялась телом на снегу. Было ужасно больно, страшно, противно.
Сколько прошло?
И всё же нужно подниматься, переставлять не гнущиеся ноги вперед. Нужно идти. Домой. Там тепло. Падая и поднимаясь, Ирис шла эти метры уже не помня себя. Жглись застывшие кровь и слезы на коже. Подгибались колени, не слушались руки. Падая. белая лисица ползла. Пустая глазница чернела, а единственный золотой глаз заливался слезами.
А впереди, вдруг, мелькнул огонёк. Лисицу искали. Показались силуэты бегущих к ней тасаури. И не было тогда роднее созданий. Наконец, пришла спасительная убаюкивающая темнота.

+4

5

Роберт, именно так зовут нашего героя, чья внешность была в особенности не примечательна, а единственное, что бросалось в глаза от вида этого человек, так только круглые очки с потускневшей оправой. Кем же был он? Каков он? Роберт удивительная личность, ведь он сотворил свою мечту. С самого детства он не желал, но жаждал работать в газете, его утро начиналось с новостей, вечер заканчивался невероятными историями, которые захватывают дух уже не один десяток лет подряд. "Эстелльский Вестник" имеет глубокую историю и на протяжение чуть более века компания ежедневно поставляет своё творение гражданам, гостям столицы столиц. Только стихийные бедствия, мировые беспорядки и забастовка дровосеков в год Биллиардного Сукна заставляли нашу газету отойти от ремесла, но только для того, чтобы вскоре вернутся к народу. Они, каждый из них - должен знать. Роберт не представлял свою жизнь без газеты.
- Срочно! Срочно! - молодая эльфийка с модной, но не идущей ей, причёской стремительно бежит по коридору, драматически махая помятой стопкой бумаг, замечая его.
Не большая, уже поношенная рабочая сумка соприкасается со стеной, а Роберт машинально приподнимает руки, прижимаясь. "Словно ураган," - от своего сравнения он довольно ухмыльнулся, провожая взглядом пробежавшую мимо девушку, после задумывается, что же происходит в мире, о чём она поведает ему? Покивав головой отправляется дальше в свой кабинет под номером сорок два.

- Вы слышали? Про работорговец? Прямо у нас под носом! Ну вы...
- Это люмберы, Мари, почему все каждый раз так удивляются этому? Эти ребята уже живут с ними не один век...
- Ага, и не говори, - в руках выпуск прошлой недели, он желал сравнить его с новыми подробностями.
- А, правильно, давай теперь к этому... на это не обращать внимания! Да-да, обычный день - утреннее кофе, нежелание вставать с кровати, эльфийское, итить его, рабство и конечно же ожидание обеда! Прекрасно, просто потрясающе! - быстрый голос девушки, нервный, возмущённый и обязательно саркастичный.
- Знаешь, она тоже права...
- Спасибо, Боб!.. видишь, он точно так же думает. - собеседнику только и оставалось, что ухмыльнутся и махнуть рукой.
Время обеда заканчивалось, пора возвращаться по местам. Убирая документы со своего стола, поправляя очки, наш герой не торопился к отчётом, желая разобраться в случившемся, начиная зачитывать, тихо шевеля губами под носом.
- По последней информации, в плен, так же были взяты эльфы-уравнители, которые вероят... возле главных ворот... столкновение... вспышка... жертв... - слово за словом.

***
Резкий взмах, уворачиваясь от шального болта, Роберт уходит ближе к земле, взмахом своего меча, найденного в руинах гномьего града, подсечка, очередной люмбер падает, а он продолжает свой путь к рабам, которые столь нуждались в защите героев, тех личностей, что стоят за правду. Он прямо ощущал грязь, что липла к его сапогу, всё время пальцем приходилось удерживать очки, но он привык, это была не самая крупная заварушка в его жизни.
Сунув два пальца в рот, присвистнул, привлекая внимания,
- Давайте, ребята, быстрее! Эй ты! Думаешь крутой, сукин сын? - похрустев шеей, выставляя меч вперёд, начинается благородной дуэль один на один. Парирование, удар слева, а после мерзкий работорговец наносит подлый удар в пах, от чего герой теряет дыхание, падая... ему стоило ожидать такое от... поддонок.
- Жалкий слабак, ты и правда думаешь, что способен, на что-то? Нет, Роберт Храбый... и да Я конечно же слышал о тебе, но...
- Ты слишком много болтаешь... бандит, - он знал, что зло можно победить злом, а потому поймав момент, достаёт скрытый кинжал, отправляя его прямо между глаз разбойника с рыжей шевелюрой, что скрывал своё лицо афганкой, - Прощай...
Снова шум, гам, кажется всё подходило к концу, а глаза Роберта заметили, где-то вдалеке белые волосы, что беспокойно направлялись в сторону.
- Вперёд, освободим эльф...
- Роберт!
- Роберт!
- Роберт!

***
- Роберт! - широкая ладонь директора с грохотом, характерным звуком бьётся об стол, привлекая внимания бухгалтера, - Ты где витаешь? Я тут уже полторы минуты стараюсь... а ладно, где отчёт!? Я тебя проси...
- Я их ещё вчера сдал, Сэр... вашей секретарше и вновь...

День за днём, месяца и года шли, а он довольный своей жизнью, продолжал перекладывать отчёты, посещая свою жизнь историям о тех, о чей жизни грезит, оставаясь добропорядочным, почти что примерным гражданином, на каждый праздник отправляя ответное письмо матери, что жила с семьёй дочери, его сестры. Обязательно с пожеланиями счастья, удачи и здоровья, интересуясь их делами.
- Первый квартал, -  он разбегается, быстрыми движениями по скале, а после... алый дракон, что разоряет поля града магов, - Почему они всё никак, не могут снизить процент по... достаточно прописать всего лишь, - всего лишь миг, но столь близкий, он подаёт ей розу, вглядываясь в глаза, что столь вдохновляли его, заставляли жить, тонуть, - Тум-тум-тум... и как он себе это представляет? Это же даже... а-а-а-а.

Праздник, выряженный в героя повести о Трупе Невесты, но так и не записавшись на уроки пианино, как он и планировал пару месяцев назад, даже слегка подвыпивший, но конечно же зная меру. Это Роберт умел, никогда себе не позволял больше, чем ему стоит, более того - так мужчина позволял себе насладится компанией Мари, которая жила всего лишь в пару кварталов от него. Девушка слегка пошатывались, при обнимая себя руками от холода, порой оглядываясь в ночи.
- Представляешь, он так и сказал, а после... а после просто взял и ушёл, оставил меня одну! Всеока, когда же Я встречу достойного мужчину, Боб? Разве Я так много прошу? - автор этой посредственной истории и правда считает, что каждый человек и правда требует слишком многого, прося о таком.
- Ну... может ты просто окружаешь себя не теми людьми? Вероятно... нужный тебе человек находится, где-то рядом, стоит только лучше присмотреться, - его фраза заставила остановится, задуматься.
- ... - ... - Не-а-а, одни придурки вокруг, всё же уеду в Хекс и стану третье женой зажитого торговца, там и найду себе счастье... эх.
- Хе-хе-хе, ну да, - он не понял, но... когда понимал?
Роберт собирался ответить, более того - получилось бы у него довольно остроумно, по-настоящему, но шум спереди перебил его, а после и свист, компании молодых людей, по виду беженцев с южного континенте Долины Врат, которым не повезло оказаться в Эстелле в столь смутные, сложные времена. Каждый из них украсил свои лица черепами, один из них носил бунтарскую маску с тонкими усами
- Доброй ночи, парень и... дама, - голос наглый, самоуверенный, как и подобает ему.
- Д-да? - он уже знал чего стоить ожидать. Оказался прав. Слов за словом, гордость, справедливость озаряются в сердце мужчины, когда рука хулигана хватает даму, прижимая к себе. Прикусывая губу, вдыхая полной грудью, кулак сжимается до красна. Правильно - они не поняли с первого раза, потому он им объяснит сейчас языком, который понимает каждый. Резкий взмах рукой и...

***

Роберт Отважный оскорблённый поведением разбойников, не позволит к себе и своей даме такого отношения, каждый из них запомнит того, с кем он связался. Он не начал, но он закончит.
Первый негодяй пошатнулся, явно не ожидая, что столкнулся с героем известным, но не обычным простофилей, а пока его товарищи старались понять, что произошло, второй... подонок... получает по виску сумкой, так же отправляясь на холодную землю.
- Боб! - послышался голос девушки, которая так же не ожидала, что кавалер вступится за неё.
- Погоди, пока Я научу их манерам, - оборачиваясь, с ухмылкой, даёт шанс встать первому. Пусть, он не собирался бить лежащих, главное не опускаться до уровня своего оппонента. Побритый мальчишка осмотрел Роберта, потирая свою щёку, а после молча, красный от злости замахивается. Легко. Элементарно, подставь руку, парируй его замах, а после классика - подсечка, как тогда, во время осады Эстелле, он столкнулся с один из люмберов, что... что... тяжесть, словно придавленный, он, Роберт Отважный, не успевает за кулаком, что угодил ему прямо в нос. Задыхаясь, падая, он ощущал только, как кровь заливает его, а вскоре она окажется на губах, не приятный вкус, который он запомнит на всю жизнь. Выдыхая, прикрывает голову от сапога, что целился прямо в щёку. Боль пронзает рыцаря Эстелла, который рукой желал нащупать навершие меча, но находил лишь пустой пояс, да дешёвый, купленный на рынке.
Второй разбойник попадает по солнечному сплетению, от чего наш герой окончательно теряет дыхания, вспоминая о верных товарищах, с которыми они прошли огонь и воду.
- Мари! - он не знал, беспокоится о ней или просил о помощи, но даже без очков, что разбились о каменную плиту, замечает, как резво девушка скрывается за углом, оставляя мужчину наедине, - Мари? - уже более приглушённо, Роберт Отважный ощущал только боль, страх, что сковал сердце и то, как струи крови лились по лицу... глаза узрели очередной кулак, что сейчас выбьет ему зуб.
Сколько это длилось? Не дольше смеха, который отзывался в его барабанных перепонках, он не шевелился, ждал пока они уйдут, словно исчезая за углом, смолкая. Оставляя его одного, самим с собой. Вставая, дежаясь за бок, Роберт отправляется в свой дом. Поражение? Не первое, он всегда возвращается. "Я не из тех, кто падает, Я из тех кто встаёт," - первый раз, за всю жизнь, известная цитата не прозвучала в сознание нашего героя. Оно молчало... пора домой, что одарила его дворянство, когда... когда...

***

Открывая дверь в комнату, что снимал клерк, в порванной одежде, окровавленный, хромая, присаживается на кровать. Медленно ложится, словно боялся повредить своё тело... ещё больше. Не накрываясь, не раздеваясь, слегка приподнимает колени к себе, ближе к груди, закрывая глаза, которые плохо различали окружение. Стараясь не дышать, ждал того мига, ненавидел солёные привкус, что шёл с очей, смывая кровь. 

***

Тишина. Тьма. Одиночество.

***

Ужасы, страхи и конечно же столь любимы истории - всё это ничто перед осознанием самого себя, а не образов, перед реалиями мира, который если и бьют, то только в под дых. Кто ты и что из себя представляешь. Не бывает чувства более настоящего, более реального, от которого стынет не кровь в жилах, а сама душа, твоё - я. 

И правда. Роберт Отважный не представлял свою жизнь без газеты.

+1

6

Я - монстр.

Я так хорошо помню то утро. Прямо как сейчас, будто и не прошло с того дня уже много лет. То утро было одни из многих других, обычных, ничем не примечательных. Но в то же время оно было особенным.
Стояла ранняя осень. Холода пока что не успели прийти на смену теплу, и оттого еще приятнее было бегать по сухим, опавшим листьям. Наверное, каждый ребенок обожает чувствовать под ногами этот несравнимый ни с чем хруст. Я вот обожала. И воздух, такой необычный, будто бы увядающий вместе с летом, и готовящийся взбодриться перед морозной зимой. И разукрашенные во множество цветов деревья. И стаи птиц, так целенаправленно летящие куда-то вперед.
В то утро мы с матушкой пошли в лес за грибами. Представляете, в лес! В осенний лес, где хрустящих листьев в сотни, тысячи, миллионы раз больше! Мама учила меня отличать съедобные грибы от несъедобных.  Она так серьезно ведала о последствиях, если съесть несъедобный, что волосы на голове сами собой вставали дыбом. Ей было важно, чтобы я это запомнила. А мне было важно, чтобы все листья в лесу достались только мне одной. Как вы поняли, я радовалась не походу за грибами.
- Толку с тебя, как с козла молока, - ворчала матушка, в скором времени махнув рукой на непутевую меня, и продолжила собирать грибы в гордом одиночестве.  Только следила, чтобы я не убегала далеко.
Ну а я же, стоило лишь получить официальное разрешение на валяние дурака, не заставила себя ждать. Мой смех разносился по лесу и тут же тонул среди деревьев.  Шуршание под скачущими ногами не умолкало ни на секунду. Я подбрасывала листья над головой и представляла, что стою под необычным дождем. Вот бы дождь всегда был таким.
- Мамуль, смотри, какая ящерка, ты только посмотри на нее! – возбужденно щебетала я, уже думая, как потом буду рассказывать подружкам свои грандиозные находки. – Мамуль? Мам?
Вы когда-нибудь терялись? Тогда, наверное, вам должно быть знакомо это чувство. Смятение, вдруг начинающееся превращаться в настоящую панику. Сначала я звала маму негромко, словно смущаясь, что окружающие деревья засмеют меня. Потом мне стало все равно на них, и я кричала что есть мочи, только бы она услышала, только бы нашла меня и я убедила себя в том, что ничего этого не было. Но крик мой, как и звонкий смех до этого, моментально тонул среди, вдруг ставших такими страшными, деревьев. Некогда чудесный воздух теперь был спертым, тяжелым. Листья уже совсем не радовали, а пугали своим жутким, непрекращающимся шепотом. Я побежала так быстро, как будто знала, в какой стороне находится матушка. На самом деле я заходила все дальше в чащу леса, откуда выбраться уже практически не представлялось возможным без опытного лесника. Из глаз градом текли слезы, и я все вытирала и вытирала их руками, а они продолжали настырно застилать взор. Первый раз мне было настолько страшно. Первый раз я ненавидела лес, в который обычно с таким удовольствием неслась.
Как я уже говорила, то утро было особенным. Вы подумаете, конечно, особенным! Не каждый день ребенок теряется в лесу, это ведь ужасное воспоминание на всю жизнь! Так бы оно и было, если бы после долго блуждания среди деревьев я вдруг не вышла к небольшой деревушке. В тот миг я так обрадовалась, что не сразу заметила - вне домиков никого нет. Когда радость немного улеглась, я увидела, что и домиков почти нет. Все они были разрушены, черны и покинуты навсегда. Их всех поглотил пожар, страшный, огромный пожар. Повсюду валялись обглоданные огнем бревна, а там, где пламя их пощадило, остались медленно гниющие. Я, трясущаяся от страха, вопреки ушедшему в пятки сердцу медленно ступала по сожженной земле. Я готова была поклясться, что в воздухе летал пепел. Он был и под ногами, стелясь серым ковром, он был на мне, словно липкая паутина. Я начала задыхаться, не понимая, то ли от ужаса, а то ли оттого, что воздух стал тягучим, липким сиропом, забивающим нос, глотку, легкие. Я бы наверное так и захлебнулась им, так бы и осталась там. Занесенная пеплом, одна на всем белом свете, забытая и покинутая всеми, как эта маленькая деревушка.
Но то утро было особенным. Я увидела мальчика. Он прятался среди разрушенных домов, с любопытством и страхом наблюдая за мной. Но я заметила, я очень внимательная. Вытерев в очередной раз слезы, я громко сказала:
- Я вижу тебя! Хватит прятаться!
Так обидно мне вдруг стало, что этот мальчик подглядывает за моей бедой, вместо того, чтобы утешить и поддержать. Но когда он неуверенно вышел из своего убежища и показался мне на глаза, я мысленно отругала себя. Вот глупая! Он ведь боится не меньше меня! Наверное, тоже заблудился. Мальчик меж тем молчал и продолжал смотреть на меня, будто не мог во что-то поверить. А я же не могла понять, что с ним не так. Был он какой-то странный, этот мальчишка. Весь в саже, в рваной одежде, взлохмаченный и босой. Но как только я пыталась рассмотреть его лицо, мне что-то мешало. У меня было хорошее зрение, но почему то лицо его виделось мне каким-то размытым. И в то же время четким. Странный мальчик.
- Ты тоже потерялся? Знаешь, мама всегда говорила, что лучше бояться чего-то вдвоем, чем одному. Как тебя зовут?
- Ты не боишься меня? – вдруг спросил он.
- Нет, что за глупости! Зачем мне тебя бояться? – недоуменно спросила я, делая шаг ему на встречу, - Долго ты здесь уже?
Но мальчик тут же сделал шаг назад, резко бросив:
- Не подходи! Тебе…  лучше уйти.
- Что? Но я заблудилась! Куда я пойду?! Кругом лес, я не знаю, где мой дом! Ты ведь тоже потерялся, нам нужно держаться вместе! – от негодования и смятения поток слов лился из меня так быстро, как будто если я замолчу, мальчик исчезнет и снова оставит меня одну на всем белом свете.
- Я не потерялся. Здесь мой дом, - угрюмо ответил он, а потом вдруг заплакал, - Я не могу уйти отсюда… Потому что наказан… Я провинился!
Я до того не ожидала увидеть мальчишеские слезы, что забыла, как мне было страшно и плохо до этого момента. Потому вдруг твердо вознамерилась стать для нового знакомого бесстрашной опорой и поддержкой. Он же, закрыв лицо руками, плакал все громче и громче, и в конце концов мне пришлось чуть ли не перекрикивать его:
- О чем ты? Почему ты наказан? Перед кем ты провинился? – смело подойдя к нему, я протянула руку, желая погладить несчастного мальчишку по волосам, - Ну же, хватит плакать, вместе мы спра…
- Прочь! – резко оторвав руки от лица, закричал он, - Убирайся!
И в этот самый миг я вдруг со всей ясностью разглядела его лицо. Не сдержав громкий вопль, я бросилась бежать. Ноги мои, клянусь, наполнились магией, ведь так быстро не способен бегать ни один человек на свете. Все мысли о  поддержке и бесстрашии испарились так же внезапно, как и появились. Я бежала от монстра, чудовища, который продолжал дышать мне в спину, даже когда я нырнула обратно в чащу леса. Ветки безжалостно хлестали меня по лицу, оставляя тысячи мелких царапин, но я боялась остановиться, боялась обернуться, будто меня преследовала сама смерть. В те минуты жуткой паники я не осознавала, что как только хотела в процессе бега свернуть в другую сторону, жуткое дыхание за спиной не давало мне этого сделать. Оно вело меня по своему маршруту. Но тогда я этого не понимала.
Не помню точно, сколько продолжалась эта гонка. Мне думалось, что целую вечность. На самом же деле еще даже не начало смеркаться, когда я бросилась к матери в объятья. Можно было смело делать ставки, кто громче рыдал от счастья в тот день. Прижавшись к матушке, я готова была поклясться, что в какой-то момент услышала над самым ухом тихий, словно шелест листьев еле слышный шепот. Он говорил «Прости».
Как бы потом я ни старалась, но не могла вспомнить, чем меня так напугал тот мальчик. От чего я закричала, срывая голос, и бросилась бежать? Почему мне вдруг стало так страшно? Воспоминания упрямо не хотели помогать. Когда я рассказала о случившемся маме, та почему-то разозлилась на меня.
- Чтобы я больше не слышала об этом! Эта история должна остаться там, где ей и место – в чаще леса!
- Но матушка, этот мальчик, мне кажется, он помог мне найти дорогу…
- Хватит, я сказала!
В те дни, когда я вела себя плохо, либо мама меня просто не понимала, злилась и не желала слушать, на помощь приходила бабушка. Порой я даже задумывалась, кого люблю сильнее. Прибегая к бабуле вся в слезах после маминой тяжелой руки, я всегда встречала теплые успокаивающие объятия. Когда всхлипывания и неудачные заикающиеся попытки пожаловаться на мать увенчивались успехом, бабушка  кормила меня вкусным вареньем, нежно поглаживая по волосам. Я любила, когда она это делала. Все обиды как-то мигом улетучивались, заедаемые сладостями и теплыми бабушкиными руками.
Так и в этот раз, прибежав к ней после матушки, я встретила понимающие, любящие объятия. Когда я рассказала свою историю бабуле, та не разозлилась. Она лишь улыбнулась, и в улыбке ее я ясно увидела нотку грусти.
- Не обижайся на нее, дитя. Она волнуется за тебя, боится, что ты решишь снова отправиться в лес, чтобы найти того мальчика.
- Что за глупости! Я больше туда ни ногой, нет-нет, так и знай! – со всей серьезностью ответила я, макая пальцы в яблочное варенье и облизывая их,- Я в жизни так не боялась никогда! Только не пойму, чем он меня так напугал…
Видя, что я вдруг растерянно опустила взгляд и совсем пригорюнилась, бабушка вздохнула, словно решаясь на что-то, и сказала:
- Вот что, сейчас я расскажу тебе одну сказку.
- Ух ты! Правда? – моментально встрепенулась я.
- Правда. Думаю, ты уже достаточно взрослая для нее.
- Но ведь… сказки обычно рассказывают детям, а не взрослым, - я недоуменно приподняла бровь, ожидая объяснений.
- Эта сказка необычная. Взрослой девочке понять ее будет чуточку проще, - тепло улыбнулась бабушка.
- А если я не пойму ее? – вдруг испугалась я.
- Не бойся. Может не сейчас, а позже, но обязательно поймешь. Ты главное внимательно слушай.
Так я и сделала.
- Давным-давно, когда тебя еще не было на свете, жил один мальчик. Звали его Джек. Жил он в небольшой, но весьма процветающей на тот момент деревне. Жители этой деревни очень гордились своим урожаем и скотом. И не зря, скажу я тебе. Урожай у них действительно был самого наилучшего качества, а животные имели такое хорошее мясо и молоко, что путь в эту деревню давно проложили себе самые знатные купцы из крупных городов, таких как Эстелл и Фаэдер.
Что же касается самого Джека, его местные жители всегда обходили стороной и редко звали по имени. Странный, гадкий, безобразный – каких только обидных слов не слышал Джек о себе, давно привыкший к своим многочисленным прозвищам.
- За что же его так невзлюбили, бабуль? – недоумевающее спросила я.
- Не знаю, милая. И в деревне той никто не мог сказать наверняка. Кто-то считал, что у него кривое лицо. А кто-то, что слишком большие и некрасивые уши. Третьи утверждали, что он с рождения вшивый, а четвертые, что он разговаривает с заиканием, оттого так уродлив. И если мудрые взрослые просто шептались между собой о безобразии Джека, то глупые дети открыто издевались над несчастным мальчиком. И некому было защитить Джека, ведь из всех родственников  у него осталась только старая, слепая бабушка, да младшая сестренка. Друзей у него не было, с прокаженным Джеком никто не желал водиться, ведь тогда был риск стать таким же, как он. И мальчику ничего более не оставалось, как смириться со своей судьбой и принимать данное таким, какое оно есть. Лишь ночами, после того, как укладывал сестренку спать, Джек тихонько молился Всеоке и Цельпу, каждый раз задавая один и тот же вопрос: «Что же со мной не так?». Но ответом ему всегда было молчание, потому Джек думал, что все еще слишком безобразен для того, чтобы услышать ответ.
Не смотря на то, что бабушка его часто не узнавала и называла другими именами, Джек все равно ее любил. Любил он безмерно и свою сестренку, которая всегда крепко обнимала своего брата своими маленькими ручками, если видела, что тот плачет. Хоть и не понимала еще на тот момент причины слез. Жила у них и кошка Мура, которую Джек тоже любил, хоть та порой и гонялась за курами в попытках придушить какую-нибудь. Но за ее вечное мурчание и ласку мальчик прощал кошке все ее проказы. Она ведь принимала и любила его таким, какой он есть. Так почему же люди не принимали? На этот вопрос Джеку тоже никто не мог ответить.
Когда мальчику было совсем одиноко и грустно, он представлял, как вырастет и станет отважным рыцарем, вступит в знаменитый орден Цельпа и всегда будет стоять на страже порядка, защищая слабых и обездоленных. Как-то раз он имел глупость поделиться своей мечтой с одним из мальчишек, на что тот рассмеялся, а на следующий день уже практически вся местная детвора считала своим долгом как можно обиднее поддеть и передразнить Джека. «Такого уродца никогда в жизни не примут в орден Цельпа! Да он же будет распугивать своим видом всех преступников! Он заразит всех людей уродством и его казнят!». Со временем Джек почти перестал мечтать, боясь, что окружающие прочтут его мысли и тогда придумают новые обидные шутки.
Меж тем время шло, издевательства то затихали, то вспыхивали с новой силой. Дети совершенствовались, переходя от словесных колкостей к действиям, начиная задирать и затевать драку с Джеком. Иногда ему удавалось давать отпор, но намного чаще он прибегал домой в ссадинах и синяках, пытаясь как можно быстрее унять без конца льющиеся слезы обиды, чтобы сестренка не расстраивалась. Он не хотел, чтобы она считала его плаксой и трусом.
В какой-то момент Джек стал замечать, что наряду с обидой в нем стал зарождаться росток гнева. С каждым новым днем издевательств этот росток поливали водой, от чего тот рос и стал вытеснять родные до сего момента эмоции. Джек испугался этого невиданного ему чувства, расползающегося по телу, словно сорняк, вторгающегося в мысли и оскверняя их тьмой и мраком. И только лишь любовь, остающаяся верной Джеку, успешно боролась с безжалостным захватчиком, обрезая ядовитые корни гнева. Старенькая и слепая бабушка, маленькая сестренка и мурлыкающая кошка были для него единственным островком света, удерживающим Джека от падения во тьму. Тьма между тем ждала своего часа.
Наверное, во все плодородные угодья когда-нибудь приходит ненастье. Так случилось и здесь. Тот год был тяжелым для жителей деревни. Стал он роковым и для Джека. Еще вчера прекрасный урожай пожрали насекомые, прислав после себя засуху. Животину поразила болезнь, сделав мясо и молоко непригодным к употреблению. Даже куры в тот год несли мало яиц, да и те были крохотными и невкусными. Купцы перестали захаживать в деревню, и люди стали впадать в отчаяние от наступившего голода и безденежья. А отчаяние, как известно, творит с людьми ужасные вещи. Они готовы уверовать во все, что угодно, лишь бы тяжелые времена наконец оставили их в покое. Под возникшие суеверия и попал Джек. Прокаженный мальчишка стал эпицентром народной злости. Шепот у него за спиной вскоре стал перерастать в громкие обвинения. «Этот уродец всему виной! Он наслал на нас проклятие! Мы все погибнем от голода из-за него!».
- Это плохая сказка… - перебила я, вдруг поняв, что не хочу слушать дальше, - Она очень грустная. Сказки не должны быть такими…
- Хорошо, что ты это понимаешь, - одобрительно кивнула бабушка, - Но ты должна дослушать ее до конца, иначе не поймешь главного.
Я вздохнула, а бабушка продолжила рассказ.
-  Джек ожидал подобных обвинений от своих сверстников. Но никак не ждал он подобного от взрослых, которые практически уподобились злым детям. При виде Джека они плевали в его сторону, прося у Всеоки возмездия для мерзкого мальчишки. Они гнали вилами его от своих домов, боясь навлечь на себя еще большее проклятие. Что уж говорить о сверстниках Джека, которые, подражая взрослым, обозлились на мальчика пуще прежнего. Каждую минуту Джек жаждал уйти, сбежать из деревни, начать в новом месте новую жизнь, где никто бы не знал о его уродствах. Или, может быть, никто бы просто не обратил внимания? Но не мог он бросить свою маленькую семью. Он был нужен своей слепой бабушке, своей еще совсем неразумной сестренке, своей ласковой кошке Муре. Джек ведь так любил их.
А потом бабушка умерла. Этого стоило ждать, совсем плоха она была в последнее время. Но Джек, хоть в глубине души и понимал это, все равно горько оплакивал ее смерть. На одного дорогого человека стало меньше в его израненном, но все еще любящем сердце. Но люди, злые люди упрямо желали растоптать бедного Джека на его же горе. «Он убил родную бабушку! Он проклял ее! Она могла бы еще долго прожить, если бы не это исчадие!» - так больно ранили слова душу мальчика, загоняя в нее все глубже ржавые, кривые гвозди.
Людям ведь надо найти причину всех их бед. Они ведь не виноваты в том, что впали в отчаяние. Ну, разве можно винить их в попытках свершить правосудие?
Когда вдруг пропала кошка Мура, Джек сразу бросился искать ее. Куда могла она подеваться? Она ведь такая домашняя и верная, почему вдруг убежала? Неужели она поняла, что от Джека лучше держаться подальше?  Сотни страшных мыслей роились у него в голове, пока он искал свою кошку, заглядывая чуть ли не под каждый камень. Ну почему же, почему она убежала? Джек ведь так ее любил. Не могла она предать Джека, просто не могла.
Но люди ведь не виноваты в том, что боятся. Разве можно их в этом упрекать? Джек нашел свою кошку. В подлеске, в окружении детей. Они забивали ее палками с криками: «Это демон, надо изгнать его! Это все черная магия Джека-уродца!». Когда непомнящий себя от ужаса Джек закричал, бросившись к зверьку, дети испугались и убежали. Вдруг прокаженный Джек и на них нашлет свою черную магию. Кошке, к сожалению, уже никак нельзя было помочь, и мальчику оставалось только вырыть ямку и похоронить несчастное животное там, где он его обнаружил. Он проплакал весь день над ее маленькой могилкой, пока вдруг отчетливо не осознал, что хочет совершить со всеми жителями деревни то же, что они сделали с его любимой кошкой Мурой. С этими жуткими мыслями и пришел он домой. Сестренка же, увидев ставшего таким мрачным и чужим брата, перепугалась и расплакалась. Гнев, практически застлавший взор Джека, расступился перед маленьким клочком света так же стремительно, как и поглотил его до этого. Мальчик в очередной раз устыдился своих страшных мыслей и, крепко обняв расстроенную сестренку, пообещал, что завтра же они уйдут из деревни. Уйдут туда, где все люди добрые и честные, где фруктов и овощей так много, что в них можно купаться. Пообещал, что они найдут новый дом настолько замечательный, что сестренка даже и не вспомнит о прошлом. И не будет она никогда больше нуждаться в еде, и грустить тоже не будет. Джек обещал и обещал, не осознавая того, что больше пытается убедить во всем этом себя, нежели чем сестру.
Именно в эту ночь, наполненную красочными мечтами о завтрашнем будущем, к дому Джека пришли отчаявшиеся люди. Именно в эту ночь суждено было Джеку окончательно потерять веру в богов. Жители деревни пришли творить возмездие, и ничто на свете не могло их остановить. Они подожгли дом, где спал Джек и его маленькая сестренка, они кричали об отмщении, выставив вперед вилы. Они хотели спасти деревню, не понимая, что близки к ее погибели.
- Хватит, бабушка! Хватит, я больше не хочу слушать, это ужасная сказка! – всхлипывая, вновь перебила я.
- Слушай, дитя! Слушай и запоминай! – грубо ответила бабушка, и в отражении глаз ее я вдруг отчетливо увидела картину случившегося в ту ночь.
Настолько страшно мне стало, что я вжалась в спинку кресла и больше не решилась перечить вдруг ставшей такой холодной, незнакомой мне женщине.
- В клубах въедающегося в глаза и ноздри дыма Джек потерял сестру, лишь слышал ее отчаянные рыдания и непрекращающийся кашель. Его последний лучик света задыхался, окруженный со всех сторон пламенем, а брат не мог ей помочь, не мог спасти. Он задыхался, тонул в черном дыме вместе с любимой сестрой, но не молитвы вспыхивали в его угасающем сознании. Гнев, давно расползшийся и до сего момента затаившийся в его душе, начал рваться наружу. Он рвал сердце Джека, съедал разум и смеялся, смеялся, смеялся… В тот момент, когда мальчик перестал слышать сестру, гнев нанес смертельный удар. Черной смолой он стал выливаться наружу, поглощая Джека, он поедал все вокруг, изголодавшийся и получивший свободу. Даже дым от огня в страхе расступался перед бурлящей пучиной ненависти и боли. Он готов был выступить против самих богов, но вместо этого нашел отклик в глубоких недрах самой Преисподней.
И тогда к Джеку явились демоны. Воплощения самого Зла протянули руку помощи, которую мальчик так долго ждал от обычных людей. Демоны, завороженные такой чистой ненавистью, стали для Джека избавлением от тьмы. Всего-то надо было отдать свою лакомую душу, от которой мальчик отказался, даже не засомневавшись. Ему она была уже не нужна. «Наконец я стану тем, кого они во мне видели, и кем называли. Монстром».
В ту ночь демоны творили возмездие руками ребенка, и никому не суждено было избежать той участи, которая была им уготована. Душераздирающие вопли не умолкали до самого утра. Маленькая деревня стала для ее жителей персональным адом, где детей нанизывали на колья и поджаривали на огромном кострище. Где женщин свежевали и варили в кипящих котлах. Где мужчинам отрывали части тела и заставляли есть их. Тем, кто пытался убежать, дробили кости и зашивали глаза. А тем, кто молил о пощаде, вырывали язык и потрошили, как рыб. Не было места для жалости, прошло время сожалений.
Наутро от деревни осталось лишь страшное воспоминание. Домов не было, их всех пожрал огонь. Человеческие останки были погребены под слоем пепла, и даже дикие животные боялись их растаскивать. В воздухе витал запах гари вперемешку с горелым мясом, и пепел. Он был повсюду. Случайным людям, периодически набредающим на это место, оставалось довольствоваться лишь своими мрачными фантазиями и предположениями. Вскоре поползли жуткие слухи, что место это проклято, что здесь можно встретить призраков и умереть от страха. Дороги к разрушенной деревне были забыты и поросли травой, а вскоре и вовсе затерялись среди разросшегося леса.
Бабушка вдруг замолчала, и я увидела, что она словно бы возвращается обратно в реальность. Взгляд ее снова становился добрым и грустным, но мне показалось, что была там еще и тоска. Она не хотела меня пугать, я знала. А еще я поняла, что это была вовсе не сказка.
- А… что же стало с сестренкой Джека? – уже имея смутные догадки, осторожно спросила я, - Она выжила в том пожаре?
- Да, родная, - на губах бабушки появилась благодарная улыбка, - Она выжила. Ее нашли добрые люди в лесу и приютили у себя. Новый дом оказался настолько замечательным, что о прошлом она почти не вспоминала. И никогда она больше не нуждалась в еде. Потом девочка выросла и вышла замуж. У нее родилась дочь, которая вскоре тоже выросла и подарила сестренке Джека самую лучшую на свете внучку. В одном только Джек ошибся. Сестренка до сих пор порой грустит.
- Бабуль… - не в силах более сдерживать плач, тихо протянула я.
- Что, моя дорогая? – испугавшись моей реакции, бабушка подошла и обняла меня, принявшись успокаивающе гладить по волосам. - Прости, что напугала тебя. Мне очень стыдно и больно сейчас, что ты в таком состоянии.
- Это мне стыдно, бабуль, - уже еле выговаривала я слова от рвущихся наружу рыданий.
- За что, милая? – с удивлением в голосе спросила она.
- Там, в лесу, когда я увидела Джека, когда испугалась и побежала, думая, что за мной гонится монстр… На самом деле это не он монстр, бабуль! Это я подло поступила с ним, я увидела в нем того, кем он не являлся! Кем сделали его такие, как я! Это я - монстр!

А он лишь показал мне мое отражение…

Конец.

+2

7

Аврора старалась быть послушной ученицей для уважаемой госпожи-ведьмы Мадалены: училась слушать окружающих и не делать поспешных выводов, соблюдать режим дня, не встревать в разговоры взрослых, а еще быть крайне осторожной в обращении с черным гримуаром, от которого так и веет магией тьмы за версту. Единственное, в чем не могла быть Аврора послушным ребенком, так это в трепетном отношении к Фаэдеру, в частности к тем женщинам, которых госпожа-ведьма с неприкрытой гордостью называла сестрами. Разумом девочка понимала, что через декаду-другую лет она сама займет место среди них, приняв имя Турмалиновой ведьмы, но сердце ее мечтало о другом. О том, чтобы не быть оторванной от своих отца и матери.

* * *

   Сегодня вечером ожидали гостей, но к удивлению Авроры госпожа-ведьма вместо того, чтобы готовить праздничный ужин, заперлась на весь день в своей комнате и покинула ее ближе к часу назначенной встречи. Но девочку смутил не этот акт аскетизма, а то, что Мадалена разрешила съесть сладкого чуть больше обычного. Обычно так госпожа-ведьма поступала, когда хотела сказать своей ученице, что на предстоящем мероприятии нет места для ребенка. И в подобные дни Аврора чувствовала себя крайне неуютно, хотя должна была бы радоваться тому, что остаток вечера находится в полном ее распоряжении.

   Гостьи пришли вместе с грозой. Одну из них Аврора знала хорошо: полная дама с крысиными глазками довольно часто захаживала в дом Турмалиновой ведьмы; ее звали Николетта, она была также частью шабаша, как и Мадалена. Вторую же девочка видела впервые и сразу же почувствовала, что эта женщина принесет беду: у хороших людей глаза и волосы не могут гореть как сотня костров.

   - Кто вы и что здесь делаете? - возмущенно спрашивает Аврора у опасной леди, застав ее в комнате ритуалов возле стойки с черным гримуаром. - Сюда никто не может зайти без разрешения госпожи-ведьмы! - но вместо извинений женщина начинает хохотать.
- А ты, стало быть, ученица Турмалиновой ведьмы? Какой смелый ребенок! Прекрасный выбор, Мадалена, - обращается женщина к госпоже-ведьме, совершенно неожиданно появившейся в проходе. Только вот Мадалена напряглась и грозно взглянула на ученицу, отчего Аврора потупила взгляд - ведь дитя должно сейчас было тихо сидеть в своей комнате и читать учебник по алхимии. И чтобы избежать более строгого наказания, девочка быстро шмыгнула в отведенный ей закуток. Но прежде чем закрыть за собой дверь, Аврора услышала кое-что очень странное:
- К чему тебе держать это дитя подле себя? Ведь свет Турмалиновой звезды зажжен не над ней, - то было сказано незнакомкой, внушавшей так много опасений.

* * *

   Сон, уже не говоря о пустых попытках почитать книжки, все никак не шел - слова, произнесенные вслух рыжеволосой женщиной, лишили Аврору всякого покоя, вынуждая ее расхаживать по комнате из одного угла в другой. Что это все значит? Правду ли сказала та незнакомка? И неужто госпожа Мадалена все это время лгала о том, что Авроре судьбой предначертано быть следующей Турмалиновой ведьмой? Но какой смысл? Девочка продолжала накручивать себя, пока окончательно не запуталась и от отчаяния не выскочила за пределы своей комнатушки. Но вдруг остановилась. А что, если она прервет встречу или, что еще хуже, важный ритуал? Может, стоит постоять за дверью и дождаться окончания или перерыва? Авроре показалось, что идея звучит вполне разумно.
Приблизившись к ритуальной комнате, девочка сначала заглянула в замочную скважину, чтобы посмотреть, что происходит: ведьмы были заняты ритуалом. Судя по рунам, начерченным на полу чем-то черным (магия тьмы?), женщины собирались кого-то призвать. Об этом свидетельствовала и невидимая глазу пелена магии, от соприкосновения с которой становилось трудно дышать. Магии было столь много, что Аврора могла бы без особого труда коснуться ее и почувствовать малейшие изменения в волшебном потоке.
- Получилось, - раздался взбудораженный голос Николетты и ее же облегченно-усталый выдох.
- Удержит ли его защита? - задумчиво произнесла рыжеволосая женщина.
- Удержит, - гордо ответила Мадалена, и Аврора увидела, что ее наставница поднимается с места. - Но если ты так беспокоишься, то я могу принести обереги. Николетта, не могла бы ты мне помочь?

   Вот он шанс, подумала про себя девочка и отбежала в темную часть коридора, чтобы ведьмы, выходящие из ритуальной комнаты, не заметили ее присутствия. И на расспросы у нее будет совсем мало времени до того как Мадалена вернется обратно.
Но лучше бы Аврора не заходила в залу для ритуалов. Тогда она не увидела бы это и не услышала бы, что рыжеволосая женщина пыталась заключить сделку с этим.
- Я тебя выпущу из круга, Краг'Анн. Но у меня есть условие.
- Зачем?! - вскрикнула Аврора. - Вы нас всех погубите, если выпустите элементаля на свободу! - инстинкты не подвели, от рыжеволосой леди действительно не стоило ждать чего-то хорошего, раз она так бездумно предложила выпустить на волю живое воплощение всех ночных кошмаров.
- Нет, я могу остаться в живых, если предложу хорошую цену. Посмотри, дитя, на эту волчью морду. Краг'Анн всегда был дельцом и любил хорошие сделки, - с ужасом Аврора перевела свой взгляд в сторону призывающего круга, внутри которого мало-помалу начал обретать очертания мускулистый волкоподобный зверь. Открылись его красные глаза, полные первобытной ярости, и послышался нетерпеливый злобный рык.
- Я и с тобой могу заключить сделку, девочка. Ты ведь сюда не просто так пришла, верно? Отвечу на один вопрос, а ты взамен обнимешь меня, - Аврора заколебалась, поскольку предложение выглядело обманчиво превлекательным. Чувствуя недоверие со стороны ребенка, рыжеволосая женщина поспешила объясниться:
- Мне тоже страшно, как и тебе. В такие моменты я обычно обнимаю своего сына. Только вот я уже не видела его несколько лет. Мадалена и Николетта обещали рассказать мне, где он, если я поучаствую в ритуале, - незнакомка грустно улыбнулась. - Как видишь, не только Краг'Анн любит хорошие сделки.

   И Авроре после рассказа рыжей ведьмы стало совестно, ведь бедная женщина тоже страдает от разлуки со своей семьей. Но прежде чем исполнить просьбу, девочка поинтересовалась:
- А зачем выпускать на волю Краг'Анна. 
- Ради сына.
- Даже если бы это вас убило?
- Да.

   И без колебаний дитя приблизилось к женщине, обвив ее шею руками.

* * *

   Сердце Савагар застучало с бешеной скоростью, когда Аврора протянула к ней свои маленькие ручки. В сию же секунду ведьма дернула ногой и стерла часть призывного круга, высвобождая на волю воплощение самой тьмы. Элементалю потребовалось меньше секунды, чтобы заполнить собой половину комнаты. И примерно столько же, чтобы обрушить всю свою мощь на вошедшую в залу Николетту. Толстуха издала сдавленный не то хрип, не то крик, когда чудовище кинулось к ней. Ба'ал только и оставалось смотреть как лапища словно в замедленном времени касается грудной клетки ведьмы и вырывает оттуда сердце, а потом отталкивает изуродованное тело назад и наматывает на когти оставшиеся внутренности женщины. Рядом мелькнула Мадалена, в чьем взоре легко угадывался ужас, испытываемый ею. Она беспомощно посмотрела в сторону Ба'ал и прижимающейся к ней Авроре, но осталась стоять на месте, поскольку знала, что от старшего элементаля тьмы ей уже не сбежать. Темный волк с Мадаленой был более безжалостным, сначала оторвав ей руки и ноги, потом голову, а потом точно также, как и с первой жертвой, растоптав грудь, выуживая наружу сердце.
Но этого Краг'Анну было катастрофически мало. Магии в двух ведьмах было недостаточно, чтобы насытить голод вечного существа. Втянув в себя воздух поглубже, он начал крушить дом. Начиная книгами и заканчивая каменными хранителями сада - каждая мелочь, насыщенная волшебством, исчезала в пасти черного волка. Но и этого тоже было недостаточно. И тогда Краг'Анн начал охоту.

   Деревня, которая существовала под защитой Турмалиновой ведьмы, утонула этой ночью в багровом море и криках, полных первородного страха. Черный волк не знал пощады и не ведал границ своего голода, поглощая каждого носителя магии, будь то живая душа или изначально неживая природа предмета. Тщательно обглоданные кости, камни, обращенные в пыль... И длилось это до той поры, пока звериное тело не стало расползаться в разные стороны, сгущаться в тьму. В конечном итоге можно было едва разглядеть очертания волчьей морды на фоне бесформенной черной-черной массы, покрытой сотней мигающих красных глаз.
Савагар, наконец нашедшей в себе смелость выглянуть в окно, показалось, что Краг'Анн смотрит прямо на нее и скалит свою пасть в довольном подобии улыбки.

* * *

   Утром крытая повозка везла женщину с ребенком прочь от деревни.
Аврора, потерявшая сознание от шока, открыла глаза и обнаружила свою голову покоящуюся на коленях рыжеволосой дамы.
- Куда мы едем? - спросонья спросила девочка, потирая кулачком глаза. Кажется, она не помнила, что случилось прошедшей ночью.
- К твоим родителям, - ответила Ба'ал.
- Это хорошо, - Аврора села рядом, поправив свое платье, совсем не заметив темных красных пятен на манжетах и подоле, но обратила внимание, что рыжеволосая женщина держит в руках черный гримуар.
- Госпожа Мадалена разрешила Вам взять его, - но ведьма ничего не ответила, только лишь улыбнулась, погладив девочку по голове.

   Еще спустя половину часа езды повозка остановилась возле участка, скрытого за серокаменным забором.
- Они там, - сказала женщина, открывая дверку экипажа, чтобы выпустить Аврору. - Тебе нужно зайти в белую постройку и поздороваться с ними. Не бойся, я буду рядом.
Почувствовав прилив радости, дитя побежало по вымощенной тропе прямо туда, где по словам хорошей леди будут папа и мама. Только внутри было пусто почему-то. Только белый пьедестал. Неожиданно стало трудно дышать - вокруг горла что-то сильно давило, но Аврора совсем не могла понять что. Руками тоже не получалось избавиться от чувства удушения, но стоило только повернуть голову, как...

   Раздался хруст. Стоя на пороге мавзолея, Савагар смотрела на обмякшее тело ребенка. Позади раздался смех. Ведьма могла бы поклясться, что он принадлежит Краг'Анну, а потому поспешила убраться с кладбища.

  Уже будучи в таверне женщина наткнулась на записку, вложенную в страницы гримуара. Кажется, она была написана предыдущей владелицей книги:

«Николетта постоянно ворчит, что нам нужно было найти тело постарше, но Аврора - идеальный сосуд для содержания антимагии, а на поиски нового нам бы пришлось угробить не один десяток лет. К тому же я люблю детей, и возиться с вечно десятилетней девочкой мне только в радость. Конечно, жаль, что ритуал для становления сосудом обновляет память Авроры каждый год и она не помнит о смерти своих родителей, но... Боги милосердные! Еще пара лет, и этому ребенку потребуется лишь одно прикосновение, чтобы лишить возможности колдовать любого фаэдерца. Нет! Весь Фаэдер! Ради этого любая неприятность теряет свою значимость.
<...>
Стоит провести предварительные испытания. Решили позвать Ба'ал, чтобы призвать старшего духа тьмы, ведь в День Пустоврат, когда магические возможности достигают своего предела, нет ничего невозможного. Если что-то пойдет не так, то скормим ее Краг'Анну.
»

  - А хочешь я расскажу тебе историю, бард, - начала разговор ведьма с юношей, перетягивающим струны на лютне.
- О чем же она, госпожа?
- В том году в мое поместье пришло странное письмо. Оно было от девочки. И это послание меня сильно заинтриговало, ведь дитя просило меня убить ее на могиле своих родителей...

+3

8

ПОДВЕДЕНИЕ ИТОГОВ

Добрый день!
Так как я являюсь главным (и самопровозглашенным) специалистом по ужасам, хоррорам и триллерам среди всего Мастерского состава проекта, так как Гардис и Мист мало что смыслят в этих жанрах и их основных тропах… Кхм, в общем, именно мне выпала честь выступить в роли эксперта и судить ваши байки на этом конкурсе!
Хочу начать с того, что получил крайне положительные впечатления в процессе чтения ваших работ. Классическая «костровая» байка Тэйи. Кингово-Лавкрафтовая фабула Ордалиона. Полный саспенса психологический ужас от Ирис. Броская социальная повесть Рэкхема. Мрачная и трогательная история Джин. И жестокий рассказ Савагар. Вы все большие молодцы, и каждый заслуживает награды!
Мне предстоит крайне сложный выбор. Определить трех победителей в заявленных номинациях, учитывая то, что все работы мне по-своему понравились и справились с задачами в той или иной категории, будет непросто. Но я постараюсь.
Начнем же!

Приз за «Самую жуткую байку» получает *барабанная дробь* Ирис Эала! От этой байки, основанной на биографии персонажа, бегали мурашки по коже. Ужас оказаться в замкнутом, холодном плену, без надежды на спасение… Яркая картина назревающего отчаяния. Я был поражен той атмосферой, которую создала наша жизнерадостная лисица! Поздравляю!

В номинации «Самая мрачно-праздничаная байка» побеждает… Тэйя Ли’Фием! В этой категории у неё было много достойных противников, создавших более мрачные и многоуровневые истории. Однако в пользу гарпии сыграла классическая форма короткой страшной байки, которой можно напугать доброго друга, и тем самым передающей суть страшного праздника!

И последняя, но не по значению, победа в номинации «Вот это поворот байка» достается Савагар Совентрин! Меня подкупила и действительно необычная концовка с письмом, и органичное, качественное, вплетение Краг’Анна в эту историю, намеки на которую были у персонажа ещё в одном из квестов. Отличная работа!

Все поощрения за участие и призовые места будут зачислены в течение некоторого времени. Всем огромное спасибо за труд и ваши истории!

Отредактировано Faurt Larenn (2018-11-06 12:36:21)

+6

9

Теперь у всех игроков есть возможность ознакомиться с работами участников.
Тема уйдет в архив по окончанию ивента.
Всем приятного прочтения.

0


Вы здесь » Gates of FATE: Tears of Gargea » » Архив мероприятий » "Байки из склепа" (День Пустоврат 2018)